«Симулякры» Ф.К. Дика потрясает даже сейчас, несмотря на все написанное о виртуальной реальности уже после него. Там нет «виртуального бытия» в привычном уже смысле, как чего-то отдельного. Зачем, если не так уж трудно сделать виртуальной… реальность. Ведь все зависит лишь от точки зрения. И вовсе не обязателен весь технический антураж, достаточно лишь строго дозировать информацию, тогда любую реальность можно сделать виртуальной. Писатель не навязывает нам выводов, он чуть сдвигает рамки привычной реальности, предлагая обдумать тему «информация и власть.
Дик Ф.К.
Д45 В ожидании прошлого: Сб.: Пер. с англ. / Ф.К. Дик. — М.: ООО «Издательство ACT»: ЗАО НПП «Ермак», 2004. — 714, [6] с. — (Классика мировой фантастики).
ISBN 5-17-023137-7 (ООО «Издательство ACT»)
ISBN 5-9577-1205-1 (ЗАО НПП «Ермак»)
© Перевод. Н. Романецкий, 2004
Внутреннее мемо напугало Ната Флайджера, хотя тот и не понимал — почему. Речь шла всего-навсего о том, что обнаружен Ричард Конгросян. Оказывается, знаменитый советский пианист, психокинетик, играющий Брамса и Шумана, не прикасаясь пальцами к клавишам инструмента, скрывается в летнем доме в Дженнере, штат Калифорния. И если повезет, «Электроник мьюзикал энтерпрайз» сможет, наконец, записать Конгросяна. Тем не менее жило в душе Флайджера странное беспокойство…
Возможно, причиной тому были сумрачные, влажные леса, заполонившие северную часть прибрежной Калифорнии — Нат их терпеть не мог, ему больше нравились сухие земли в окрестностях Тихуаны, где размещался центральный офис ЭМЭ. Но Конгросян, увы, согласно мемо, за порог своего летнего дома носа не показывал. Похоже, он отошел от концертной деятельности в связи с какими-то семейными обстоятельствами. Во всяком случае, мемо намекало на то, что связана эта полуотставка с некой трагедией, которая произошла много лет назад не то с женой пианиста, не то с его ребенком…
Было девять утра. Нат Флайджер автоматически плеснул воды в чашку и стал «поить» живую протоплазму, входящую в состав звукозаписывающей системы «Ампек Ф-а2», которую хранил у себя в кабинете. Протоплазма была родом с Ганимеда, не испытывала боли и до сей поры не возражала против того, чтобы ее сделали одним из элементов сложной электронной аппаратуры. Нервная система протоплазмы была примитивной, но как акустическому рецептору ей просто не было цены.
Вода просачивалась через мембраны «Ампека» и с благодарностью поглощалась: трубопроводы системы жизнеобеспечения пульсировали.
«А почему бы не взять ее с собой?» — подумал Флайджер.
«Ф-а2» была портативной системой, да и по качественным параметрам Нат предпочитал ее более сложному оборудованию. И сейчас ее стоило побаловать. Нат подошел к окну, включил механизм, раздвигающий жалюзи, и в кабинет ворвалось горячее мексиканское солнце. «Ф-а2» тут же развила чрезвычайно высокую активность — солнечный свет и влага необычайно стимулировали ее метаболизм. Флайджер по привычке наблюдал за работой системы, но мысли его были по-прежнему заняты полученной информацией.
Он снова взял мемо в руки, сжал его пальцами и услышал:
— Эта возможность ставит ЭМЭ перед выбором, Нат. Да, Конгросян отказывается от публичных выступлений, но ведь у нас есть контракт, заключенный при посредничестве нашего берлинского филиала «Арт-Кор», и юридически мы имеем право на запись. По крайне мере, если сможем заставить Конгросяна… Как, Нат?
— Да, — рассеянно кивнул Нат Флайджер в ответ на голос Лео Дондольдо.
С какой это стати знаменитый советский пианист приобрел летний дом в Северной Калифорнии? Такой поступок сам по себе был очень смелым и вызвал явное неодобрение центрального правительства в Варшаве. И если пианист пренебрегает указами высшей коммунистической власти, то едва ли он испугается откровенного обмена мнениями с ЭМЭ. Конгросян, которому перевалило за пятый десяток, всю жизнь умел безнаказанно игнорировать юридические нормы современной общественной жизни как в коммунистических странах, так и в СШЕА. Подобно многим творческим личностям, он шел своим путем, лавируя между двумя могущественными социальными системами.
Нажать на него можно только одним путем — если привнести в отношения меркантильный элемент. К примеру, в виде рекламы… У публики короткая память — это всем известно. И не помешает принудительно напомнить ей о Конгросяне и его феноменальных музыкальных пси-способностях. Отдел рекламы ЭМЭ с готовностью возьмется за реализацию этой задачи. В конце концов, им нередко удавалось продавать даже «совершенно неизвестный материал», а записи Конгросяна вряд ли можно охарактеризовать этими словами. Вопрос только в том, насколько Конгросян хорош сегодня…
Мемо пыталось напомнить Нату Флайджеру о том же.
— Всем известно, что до самого последнего времени Конгросян выступал только на закрытых мероприятиях, — с жаром объявило оно. — Перед крупными шишками в Польше и на Кубе и перед пуэрториканской элитой в Нью-Йорке. Год назад, в Бирмингеме, он появился на благотворительном концерте для пятидесяти чернокожих миллионеров. Собранные средства пошли в фонд содействия афро-мусульманской колонизации Луны. Я разговаривал с парочкой современных композиторов, которые побывали на этом концерте. Они клянутся, что Конгросян не растерял ничего. Давай-ка глянем… Да, это было в две тысячи сороковом. Ему тогда было пятьдесят два. И, конечно же, он всегда в Белом доме, играет для Николь и этого ничтожества Дер Альте.[1]
