В мэрии собрался полный зал прессы и чиновников. За два года московская программа цифровизации под моим руководством стала образцом для мегаполисов по всему миру.
— Интеллектуальная система управления трафиком сократила среднее время в пути на двадцать три процента, — демонстрировал я результаты. — Портал городских услуг обрабатывает сто сорок тысяч запросов ежедневно. Аварийность в коммунальной инфраструктуре снизилась на пятьдесят четыре процента.
После презентации мэр отвел меня в сторону и поделился хорошими новостями:
— Александр Сергеевич, ваша кандидатура согласована. На следующих выборах возглавите список.
В частном самолете я просматривал отчеты на планшете: 8,6 миллиардов долларов — оценка образовательного направления. 65% школ России внедрили элементы платформы. 28 стран используют компоненты системы умного города. Социальные программы охватили более 85 тысяч детей из малообеспеченных семей.
Черт возьми! Моя компания не просто процветала, она делала мир лучше.
Ира закрыла ноутбук, потянулась и спросила:
— Morgan Stanley не пожалеет о сделке с нами? Они же сами писали, мол, нестабильный рынок, множество рисков…
— После презентации азиатских показателей — точно нет, — усмехнулся я.
Неделя в Нью-Йорке предстояла насыщенная: презентация в MIT, встречи с инвесторами, запуск новых проектов. А после — Лас-Вегас, где должна была состояться церемония для всей семьи, задуманная еще во время свадьбы с Риной.
Тогда, когда я объявил о своей идее, мало кто отнесся серьезно. Но я помнил. Я всегда помнил. И вот момент настал.
Тем более испытательный срок выдержала каждая женщина в моем окружении.
Или я — у них…
В офисе Morgan Stanley с высоты небоскреба открывался вид на мокрый от дождя Манхэттен. Я вспомнил, как пять лет назад мы с Риной стояли на балконе Останкинской башни, обсуждая будущее в политике.
— TikTok Animation и FanTube показывают феноменальный рост, — сказал Джеймс, ведущий аналитик, демонстрируя графики. — Восемьдесят миллионов активных пользователей ежемесячно. FanTube за три года стал серьезным конкурентом Twitch в Европе и Азии.
В соседнем здании Дойче Банка Маша проводила презентацию европейского направления. После стажировки в Германии она построила впечатляющую карьеру.
— Двенадцать ведущих университетов используют нашу платформу, от Оксфорда до Сорбонны, — докладывала она своей аудитории.
Вечером наша семья собралась в президентском люксе Plaza. За пять лет каждая достигла впечатляющих высот: Рина совмещала роль публичной жены с координацией международных проектов, Ира выстраивала финансовую стратегию, Алиса развивала исследовательский центр, Рада координировала образовательные программы, Лиза развивала медиапроекты в Лондоне, а Анна Викторовна курировала социальные инициативы.
— Как там наши в Сибири? — спросила Рада.
— Пятьдесят тысяч детей получили доступ к качественному образованию, — улыбнулась Анна Викторовна. — А помните, как мы начинали с одной школы в Якутии? Сколько препон было? Сколько чиновников с их «как бы чего не вышло»?
— MIT завтра будет в шоке от результатов, — заметила Алиса, просматривая данные. — Особенно от показателей психологической адаптации.
— Кстати о показателях, — сказала Рина, отложив телефон. — Саш, твой рейтинг среди молодежи превысил шестьдесят процентов. Даже консервативное старшее поколение оценило улучшения в социальных сервисах. Нужно двигаться дальше.
Поздно ночью я стоял у окна, глядя на огни Манхэттена. За пять лет мы создали не просто успешный бизнес, а целую экосистему, где технологии служили реальным потребностям людей.
— О чем задумался? — спросила Рина, такая же элегантная, как в день нашей свадьбы.
— О предложении мэра, — ответил я, не отрывая взгляда от города. — Помнишь, как твой отец говорил на свадьбе о большом пути в политике? Кажется, время пришло.
— Время, которое мы хорошо подготовили, — сказала она и встала рядом. — Результаты цифровизации говорят сами за себя, социальные проекты работают, молодежь поддерживает. Самое время. В конце концов… кто, если не ты?
Где-то в глубине сознания тихо пульсировала Система симуляции судьбы, теперь ставшая лишь инструментом для просчета особо важных решений.
Я улыбнулся своим мыслям.
Настоящая жизнь оказалась гораздо интереснее любых симуляций.
Я рассматривал контракт в Morgan Stanley, мысленно все еще ведя диалог с Риной о нашем политическом будущем. За спиной простирался ночной Манхэттен, залитый огнями небоскребов. Она была права — мы хорошо подготовились к этому моменту. Впереди ждал не только контракт с американскими инвесторами, но и торжественный выход на IPO.
Опытный партнер банка постукивал ручкой по столу.
— Готовы подписать? — спросил он.
— Конечно, — ответил я, ставя размашистую подпись на последней странице. — Полагаю, наши азиатские показатели окончательно убедили совет директоров?
Банкир пожал мне руку.
— Более чем, — ответил он. — Рад, что русские технологии наконец-то перестали пугать наших инвесторов.
В дверях появилась Ира. Ее туфли бесшумно ступали по толстому ковру.
