Вдвоем они прошли сканирование сетчатки; Кэсси подумала при этом, что Эли восхищается обычным полетом, но ее нисколько не удивляет, когда ей тычут лазером в глаз. Дети ее возраста куда привычней к сканированию сетчатки, чем к путешествиям.
Как только проверка была закончена, у Кэсси звякнул телефон. Пришло автоматическое уведомление от «РИМ»:
– Даже в армейских контрактах условия помягче, – заметила Кэсси.
– Я в эту банку с пауками не вернусь, – резко сказала Эли. – Вне зависимости от того, чем все закончится.
– Нет, вернешься, – возразила Кэсси.
– Сначала тебе придется меня убить!
– Будем решать вопросы по мере поступления.
Людей в аэропорту было немного. Электрические самолеты могли поднимать не больше ста человек зараз, а большинство ограничивались пятьюдесятью. В основном все пассажиры носили ИПМ, многие были в визорах Терры+. Группа мужчин обменивалась радостными возгласами – наверное, они смотрели какой-то спортивный матч. Женщина сжимала подлокотники кресла; костяшки ее пальцев побелели, а голова дергалась из стороны в сторону, словно уворачиваясь от ударов. Кэсси догадалась, что она в виртуальном кинотеатре – может, смотрит интерактивный фильм ужасов и за ней гоняется маньяк-убийца с бензопилой. Еще один мужчина целовал воздух и проводил руками перед собой на уровне лица, словно прикасался к чьей-то щеке.
Когда они шли к выходу на посадку, из-за угла появилась каталка, которую везли несколько охранников и санитаров, тоже в ИПМ. На каталке лежал мужчина, накрытый тонким покрывалом. Его глаза под закрытыми веками подергивались, лицо казалось мертвенно-бледным. К руке тянулась трубка капельницы.
– Срочно вызовите медицинский вертолет к терминалу В! – кричал в наушник один из охранников. – Импульсы мозга смазаны; я говорил с его женой – он должен был вылететь трое суток назад. Но так и не сел в самолет. Наверняка все это время просидел в Терре+.
Эли замерла на месте.
– У него ожог мозга? – спросила она. – Да ведь?
Кэсси кивнула.
– И, похоже, тяжелый.
Тело мужчины затряслось. Охранники пытались привязать его к каталке, одновременно толкая ее вперед. Когда они проезжали мимо, из-под покрывала высунулась бледная рука. Эли ойкнула; Кэсси дернула ее на себя с такой силой, что девочка повалилась на пол. Охранник затянул на мужчине ремни; санитар крикнул:
– У него судороги!
Каталка заехала за угол и пропала из виду.
– Извини, – сказала Кэсси, поднимая Эли на ноги. – Ты в порядке?
– Да. А ты сильнее, чем кажешься.
– Пилатес, – усмехнулась Кэсси.
– Что это?
– Неважно.
– Я слышала про мозговые ожоги, но никогда не видела вживую, – заметила Эли. – От чего они бывают?
– Если слишком долго просидеть в Терре+, когнитивные способности мозга снижаются. Внутри легко потерять чувство времени. Забыть о пище и воде на несколько дней. Кровяное давление и уровень кислорода упадут, мозг перегрузится, и организм просто отключится. Я такое наблюдала неоднократно.
– Где?
– На старой работе. Люди по восемнадцать часов просиживали в Терре+. Как правило, это были трудоголики или те, кто живет один. Никто не проверял, что с ними. Бывало, что их находили слишком поздно. Когда такие случаи участились, для сотрудников купили мониторы организма. Но большинству компаний плевать.
– Почему все компании не могут купить мониторы биометрии, чтобы ожогов не было?
– Потому что пока сотрудник не понимает, что с ним что-то не так, он продолжает работать. Работает и работает, пока не отключится – в буквальном смысле. Компании так только лучше.
– Гадство какое, – возмутилась Эли, явно шокированная. – А нет таких мониторов, которые отслеживают, сколько ты сидишь в онлайне?
