Предлагаемая благосклонному читателю книга является опытом предварительного начертания по существу новой богословской науки, которую можно обозначить как Православная теория образа, эта наука рождается на стыке догматического богословия и литургики. До сих пор некоторые (далеко не все!) церковные предметы и символы, облачения духовенства вкратце истолковывались у нас в различных учебных пособиях по литургике, что вполне уместно и естественно. Однако в этих толкованиях отсутствовало объяснение многих "второстепенных" предметов и главное не было достаточного теоретического обоснования необходимости вещественных образов и символов в церковной жизни, никак не выявлялась духовно-таинственная природа образа в самом широком смысле этого слова. А потому оказывалось не вполне ясным, являются ли образы и символы Церкви существенно необходимой стороной Православной веры, или это нечто "условное", чисто человеческое, "иллюстративное", нечто такое, без чего вполне можно и обойтись... Последнее дало возможность современному "православному" экуменизму и модернизму утверждать, что весь образно-символический строй (то есть, по существу, вся литургическая жизнь Церкви) не является принципиальным и фундаментальным основанием Православия.
Предлагаемая благосклонному читателю книга является опытом предварительного начертания по существу новой богословской науки, которую можно обозначить как Православная теория образа, эта наука рождается на стыке догматического богословия и литургики. До сих пор некоторые (далеко не все!) церковные предметы и символы, облачения духовенства вкратце истолковывались у нас в различных учебных пособиях по литургике, что вполне уместно и естественно. Однако в этих толкованиях отсутствовало объяснение многих "второстепенных" предметов и главное не было достаточного теоретического обоснования необходимости вещественных образов и символов в церковной жизни, никак не выявлялась духовно-таинственная природа образа в самом широком смысле этого слова. А потому оказывалось не вполне ясным, являются ли образы и символы Церкви существенно необходимой стороной Православной веры, или это нечто "условное", чисто человеческое, "иллюстративное", нечто такое, без чего вполне можно и обойтись... Последнее дало возможность современному "православному" экуменизму и модернизму утверждать, что весь образно-символический строй (то есть, по существу, вся литургическая жизнь Церкви) не является принципиальным и фундаментальным основанием Православия.
Меж тем внешние (в нашей теме — вещественный) образ или символ — это великая и удивительная тайна Божия Домостроительства о спасении человека и творения в Церкви Христовой! Богословское исследование онтологии образа, приоткрывая покров тайны, позволяет человеческому духу углубляться в меру возможности поистине в океан Божественной Премудрости. Такое исследование выходит за рамки литургики, не может быть полностью внесено и в догматику; оно должно стать особой дисциплиной, связанной и с литургическим и с догматическим богословием. В данной книге и сделана попытка такого исследования. Кроме того, мы ставим себе целью описать и изъяснить с богословской точки зрения полный круг всех предметов, употребляемых в церковном обиходе.
Книга состоит из трех лекций, прочитанных нами в октябре 1980 г., и переработанной и дополненной нашей работы "Православный храм. Богослужебная утварь и облачения духовенства", опубликованной в "Настольной книге священнослужителя" М., 1983, т. 4, без авторской подписи, как и все разделы этого издания, имеющего слишком узкий круг читателей.
Заведомо прошу простить, если в чем согрешил в словах по немощи своего грешного ума!
Протоиерей Лев Лебедев Курск, 1990 г.
Здесь приходится вспомнить выражение Библии о том, что человек сотворен «по образу» и «по подобию» Божию. Значит, образ и подобие должны находиться в соответствии одно другому. Но мы знаем, что в нынешней земной реальности это не всегда так. Недаром подвижники христианского благочестия называются преподобными (приставка «пре» в данном случае указывает превосходную степень). Это означает, что они путем трудного подвига сумели восстановить в себе в наибольшей возможной для них в земных условиях мере подобие Создателю. Итак, в нынешних земных условиях возможно существование образов при отсутствии в них подобия первообразу. Возьмем, к примеру, карикатуру. Она нарочито пишется так, чтобы человек, ею изображаемый, был узнаваем. То есть карикатура сохраняет образ того, на кого она сделана. Но подобия первообразу в ней нет, оно нарочито искажено. И именно это резкое расхождение между образом и подобием в карикатуре вызывает наш смех или улыбку. Не случайно диавол у некоторых отцов назван «обезьяной Бога». Как Божие создание он не способен творить ничего принципиально нового, своего (над ним тяготеет закон сообразности!); он может лишь повторять то, что видит у Бога и в Божием творении, но в перевернутом, искаженном, как бы карикатурном виде.
Мы еще будем особо говорить о принципе подобия образа первообразному. А пока отметим только то, что в грехопадении Денницы аггелов его, а затем и человека, как вершины и средоточия всей твари, нарушилась не сообразность, а подобие твари в целом Богу и различных уровней тварного бытия друг другу. Таким образом, определенное онтологическое единение твари с Творцом продолжает сохраняться, несмотря ни на что. Но для того чтобы оно соделалось единением благодатным, требуется привести в полное соответствие и согласие оба средства или условия такого единения сообразность и подобие. Только в этом случае становится возможным беспрепятственное проникновение благодати Божией во все уровни тварного бытия, и прежде всего — в человека, и живое, непосредственное и непрерываемое общение человека и видимого творения со своим Творцом — Богом.
Следовательно, в основу связи и взаимодействия различных уровней, сфер, областей, видов тварного бытия друг с другом и с Богом положены законы образа и подобия.
