От такой фантастической "реалистичности" поэтому принципиально отказывается православная иконопись, — ибо даже "благочестивая" ложь остается всегда только ложью, что несовместимо с религией правда. Каноническая икона изображает в Тайной Вечере Христа в двух фигурах. В первой Христос преподаёт одной группе учеников святой хлеб Причащения, во второй фигуре Христос преподаёт иной группе учеников Чашу. При этом среди причастников оказывается и Апостол Павел, который исторически на Тайной Вечере вообще не был. Тем самым такое изображение раскрывает вселенское значение Евхаристии для всех верующих, из коих любой становится духовно причастником (участником) Тайной Вечери!
Ещё более интересны особенности композиции Воскресения Христа. Попытки "реалистической" живописи передать, как именно Господь выходил из Гроба, заведомо нелепы, так как этого никто не видел! Православная икона поэтому и не пытается передать реальность момента Воскресения. Она изображает Христа сошедшим во ад, сокрушившим врата его и изводящим оттуда Адама, Еву, иных праведников. Как это в действительности происходило тоже никто не видел, но икона и не претендует на то, чтобы показать как Христос сходил во ад; она условно-символически изображает то, что означает для человечества Воскресение Господа, — конец роковой власти ада и диавола над людьми и возможность всем верующим во Христа ожить, то-есть воскреснуть вместе о Ним в жизнь вечную!
Как видим, подобный символизм может быть с полным основанием назван догматическим реализмом. Знаменательно, что в нем гораздо больше учительности, чем в западном "реализме", хотя как раз Запад настаивал всегда на учительном значении иконы как единственном.
Символизм иконы далеко не ограничивается описанными средстами изображения ликов, фигур и композиции. Если на минуту представить себе лики святых в любых композициях без нимбов, то получится, что-то вроде "советского Палеха", где все фигуры вроде бы иконные, а передают вовсе не святую действительность, а действительность"мира сего", во зле лежащего. Золотые (или желтые, что в символике одно и то же) нимбы в виде оплошного круга — обязательная и очень важная символическая деталь иконописного изображения святых! Это неотъемлемый знак их принадлежности к Царству Божию, во Христе как Царь Славы, ибо золото — символ Его Царственного достоинства.
Бледное сияние над главами святых в западной иконописи, или бледные окружности, висящие над их главами, не могут быть признаны знаком святости во Христе, так как бледный свет — это вообще свет Люцифера ("светоносного"), диавола, но никак не Христа! В Преображении Христа на Фаворе апостолы увидели Его лицо, просиявшим "как солнце" и одежды, источавшие белый свет, но не бледный, однотонный, а ослепительный, "как снег", то-есть играющий всеми цветами радуги! Христос и есть Свет, Восток свыше, Солнце правды, а солнечный свет лучше всего передается именно золотом. Оно часто служит на иконах общим "фоном" изображения, что в древности так и именовалось — "светом" иконы.
Л. Успенский верно отвечает, что на канонических иконах лики и фигуры рождаются светом и из света. Поэтому часто в одеждах святых проступает ассиот — золотые линии в складках; фигуры таким образом как бы сотканы из света.
"Бог есть свет и нет в Нем никакой тьмы" (I Ин. 1,5). Отсюда в иконе нет и быть на может подразумеваемого физического источника света, и связанной с этим неизбежно в "реализме" игры света и тени. Сгущением тонов указывается на объем, то-есть на то, что плоть святого лица — это именно плоть, но новая, измененная, преображенная, обоженная, уже не такая, как у людей еще живущих в земных условиях бытия. Поэтому такое сгущение тонов никак не связано о "источником света"; в иконе всё — свет и всё из света. Исключение составляют изображения пещер, адских бездн, иногда орудии пытки. В этих случаях может употребляться откровенно чёрные цвет, как знак тьмы, отсутствия света.
