Русская православная церковная архитектура — удивительное явление в мировой истории! Она, подобно русской иконе, с предельной яркостью выражает христианское мировоззрение и мировосприятие русской души с её самобытными национальными особенностями. Русский храм (монастырь и даже древнерусский город!) — это синтез, или сплав византийских (греческих), традиций зодчества, с неповторимыми русскими. В основе своей, архитектура русского храма имеет духовный символизм, унаследованный от Православной Византии, но как-бы переплавленный в горниле исконно русского видения мира. В то же время, эта архитектура — синтез лучших достижений в области естественно-научных знаний мировой культуры, через Византию пришедших на Русскую землю, — эстетических, математических, строительных, инженерных и т. д. Оба аспекта — мистико-символический и естественнонаучный — столь органично и тесно связаны в русском храмовом зодчестве, что порой очень трудно бывает определить, возникло ли данное архитектурное решение под влиянием духовной символики, или оно — результат сознательного математического расчета. Долгое время считалось, что русский храм — чуть ли не всецело, плод архитектурных "интуиций", что в нем нет специальных расчетов. Такое представление возникло, в частности, потому, что от храмового и монастырского строительства на Руси X, начала XVII вв. не сохранилось ни одного чертежа. Действительно, наши прекрасные храмы строились без чертежей! Однако, как показали исследования современных ученых, в частности, академика Б. А. Рыбакова, К. Н. Афанасьева, особенно — А. А. Пилецкого и других, древнерусские зодчие пользовались такими совершенными математическими системами пропорционирования, которые по богатству вариантов намного превосходят не только числовые "ряды" Леонардо Пиазанского (Фибоначчи), итальянского математика XIII в., но и знаменитый модулор Ле Корбюзье. Достаточно сказать, что модулор Корбюзье, основанный на антропометрии, имел исходной величиной в первом своем варианте рост человека, равный 175 см. (с поднятой рукой — 216 см.) и во втором варианте рост человека — 183 см. (с поднятой рукой — 226 см.). А русская система пропорционирования, названная А. Пилецким "всемером", заключала в себе, по крайней мере, семь исходных параметров, соответствующих семи разным ростам человека (также с параллельными размерами — с поднятом рукой) — от очень маленького — (142,4) см., до очень высокого — (197,4 см.), что во много раз превышало возможности комбинаторики модулора Корбюзье. Древнерусский "всемер" так же, как и ряды Фибоначчи и модулор Корбюзье, имел своим "стержнем" "золотое сечение" (ф = 1,618...) — самую эстетически совершенную пропорцию в архитектуре.
Итак, древнерусские храмы, и в целом, и во всех пропорциях, — от крупных до мельчащих, антропометричны. Вот в чем один из секретов их удивительной гармонии, красоты и так поражающей нас теперь соразмерности, созвучности всей окружающей природе! Для вычисления габаритов стен, сводов, кровли, главы, окон, деталей декора и т.п. пользовались очень хитроумными и в то же время, очень простыми приёмами, с помощью несложного инструмента — "мерла" с особыми насечками, позволявшими выводить почти бесконечное число пропорции от нескольких основных заданных размеров. Такие размеры задавались, как правило, заказчиком. Так что чертежи и прочая проектная документация с десятками тысяч цифр, как это у нас теперь, были просто не нужны.
Дело однако, не только в совершенстве инженерно-строительных приемов и внешней эстетике (сколь бы важными для храма ни были эти аспекты). Дело глубже и интересней. Человек, как основной модуль архитектурных пропорций и размеров, в Православном зодчестве принят не случайно и не только потому, что пропорции его тела красивы, с некоей эстетической или математической точки зрения. Не забудем, что древнерусский зодчий мыслил прежде всего религиозными, духовными категориями.
