Пауль Клее вообще считал точку объединения всех цветов «областью центрального серого». По существу, Клее воспроизвел цветовой круг Гёте с тем отличием, что три пары дополнительно-контрастных цветов (красный – зеленый, желтый – фиолетовый и синий – оранжевый) соединяются в точке серого цвета, который образован их смешением. В отличие от белого света ньютоновской теории этот серый не разлагается на отдельные цвета, а является точкой суммирования и одновременно участком, где прекращается действие каждого из членов любой пары оппозиционных цветов.
Несмотря на отсутствие двигательной активности, серое вещество мозга является источником и целью всяких движений. Поэтому Клее рассматривал серый цвет как начало и источник любого пути: от него можно двигаться в любую сторону. Серый же цвет вообще, по Клее, расположен в центре мира, хотя и трансцендентен, внеположен этому миру.
В то же время, как отмечал Витгенштейн, наиболее важные для нас аспекты вещей скрыты из-за своей простоты и повседневности. (Их не замечают, потому что они всегда перед глазами.) Подлинные основания исследования их совсем не привлекают внимание человека до тех пор, пока это не бросится ему в глаза. Иначе говоря, то, чего мы не замечаем, будучи увиденным однажды, оказывается самым захватывающим и сильным.
В «Докторе Живаго» Пастернак привел поистине хроматическое определение серости: «Все освещенное казалось белым, все неосвещенное – черным. И на душе был такой же мрак упрощения, без смягчающих переходов и полутеней».
Да, серость снимает мрак упрощения, ибо в ней нет крайностей. Она – в самом центре всех на свете цветов. Без нее не обходится ни одна смена моды. А ведь только при отсутствии крайностей реальным становится проявление человечности. И если в быту человек привык разделять ахромные цвета на белый, черный и серый, то функциональная психология выявляет по меньшей мере три серых цвета: светло-, средне и темно-серый.
Предпочтение светло-серого в ахромной шкале, по Люшеру, связано с повышенной, доходящей до безудержности потребностью к беспрепятственному переживанию всех возможных ситуаций, в том числе и сексуальных, и именно в настоящем времени.
Серый – это классический нейтральный цвет, – отмечали психологи, специалисты по цветовым решениям Мими Купер и Арлин Мэтьюз, – он умеренно консервативен, традиционен и говорит об интеллигентности, деловитости и уме. С другой стороны, светло-серый цвет влечет за собой неприкрытое отсутствие сопереживания. Это согласуется как с нашим анализом, так и с данными экстрасенсов, которые, как показано выше, связывают светло-серую ауру ментального тела человека с эгоизмом.
Средне-серый говорит о стремлении к стабилизации и установлению порядка. Нейтральный же серый, согласно Люшеру, не вызывает никаких психологических реакций, не успокаивает и не возбуждает. Хотя и создает внутреннюю стабильность, подчеркивает обязательность, частично отгораживая от внешних воздействий. Предпочтение же серого по 8-цветовой шкале означает замкнутость, скрытность или сдержанность. Все это также объясняется представленной выше моделью серости.
Темно-серый выражает потребность в регрессивном телесном удовлетворении. Иногда, правда, в ущерб духовному. Нередко это связано с повышенным уровнем тревожности.
Переведем все это в принципы цветовой практики. Предположим, человеку необходимо откровенно реагировать на внешние воздействия. В таком случае можно рекомендовать светло-серый цвет одежды, и психологическое состояние будет связано с открытостью, с готовностью к возвышенному возбуждению или к переживаниям и контактам.
Например, на экзаменах светло-серая одежда не столько «маскирует» незнание отвечающего, сколько повышает его интеллектуальные возможности. Если же человек испытывает повышенную чувствительность и поэтому стремится уклониться от чувственных связей, можно рекомендовать темно-серую одежду. Она помогает достичь гармоничного равновесия души без физического напряжения.
Итак, серый (средне-серый) цвет является сублимированным архетипом хроматизма. В хроматической модели интеллекта серый проявляет творческие черты общемирового подсознания. Временной аспект этого сублимата – незаметное настоящее.
По предположению английского этнолога В. Тёрнера, черный цвет, часто обозначающий смерть, обморок, сон или тьму, связывается с бессознательным состоянием, с опытом помрачения, затмения сознания. Действительно, как белый свет дня сменяется чернотой ночи, так и наше сознание – ночью «выключенное» – сменяется бессознательной доминантой сна.
Так, в «черный» пост иудеи надевают черную одежду и даже занавес на священном шкафу, где хранятся свитки Торы, меняют на черный. А во время молитвы гасят свечи и плачут в темноте.
