Мы вышли из испанского порта Ayamonte 15 сентября в полдень и ровно через 7 суток отдали якорь у маленького белопляжного острова Graciosa. Плавание прошло спокойно, в основном под парусами, мы экономили дизельное топливо, которого взяли 105 литров (на 42 часа). Через несколько лет, отправляясь из Венесуэлы на Кубу, взяли на борт 300 литров, правда, ватерлиния была чуточку ниже допустимого. Ночью мы редко включали «триколор» — трехцветный фонарь на топе мачты. Только когда видели огни другого судна — зажигали его. Однажды в 2 часа ночи при слабом свете звезд я заметил большую двухмачтовую яхту, обгонявшую нас. Она прошла в каком-то кабельтове и тоже не несла навигационных огней. Я представил столкновение двух яхт, экономящих электроэнергию аккумуляторов, и с этого дня, вернее, с этой ночи мы никогда не шли без огней. Если аккумуляторы подсаживались (в «триколоре» стоит лампа 25 Вт), включали «мигалку» — рыбацкую лампу, работающую от 2 батареек и дающую короткую вспышку каждые 3 секунды. МППСС (Международные Правила Предупреждения Столкновения Судов на море) вроде бы запрещают использовать мигалку, в то же время одно из правил гласит, что в случае выхода из строя основных огней допускается показывать неконвенционный огонь, главное — избежать столкновения. Буду честным: я, капитан дальнего плавания, спекулировал этим отступлением и даже советовал другим яхтсменам приобретать мигалки. Не только для экономии энергии аккумуляторов, но и для того, что мигающий огонь суда заметят быстрее, чем слабосветящуюся лампочку «триколор». Моя капитанская практика — свидетель этому.
При слабом ветре наша скорость была порой 1,5–2 узла. Океанская зыбь, которая при 4-узловой скорости не замечалась, начинала раскачивать наше маленькое судно. На каравеллах Магеллана во время качки на зыби скрипел рангоут, паруса хлопали и плавание было не комфортным, как и наше. Из всех трудностей этой недели — ночные вахты, расхождение с судами, приготовление пищи — Гине запомнилась больше всего зыбь при маловетрии.
В 50 милях от островов, сдавая в полночь вахту, Гина показала на большое ярко освещенное судно, которое лежало в дрейфе почти по нашему курсу. Дул легкий пассат, мы с двумя парусами шли с неплохой скоростью и вскоре приблизились к дрейфующему судну. «Иди отдыхать», — сказал я Гине. «Мне ведь интересно тоже», — ответила она и осталась в кокпите. Проходя мимо судна в двух кабельтовых с наветренной стороны, я пытался связаться с ним на 16 канале УКВ-радиостанции. В ответ — тишина. Через бинокль просматривался хорошо освещенный мостик, но никого там не было. На всякий случай я послал ратьером[7] несколько раз «точка тире точка» по коду — буква «Р» — вызов на радиосвязь. Никакой реакции. И я подумал о наших друзьях Кене и Джоан с яхты «Amikeco de Avon», которые никогда не несут вахту ночью.
Проще простого «найти» в океане большое судно без вахтенного штурмана и «поцеловаться» с ним.
Мы стояли на якоре и отдыхали душой и телом после недельного плавания. Вода была кристально-прозрачной, и белым был песок пляжа. Здесь один из немногих белых пляжей на Канарах. Есть почти белый пляж Маспаломас на юге острова Гран Канария да пляж Сан-Андрее на Тенерифе, правда, на последний песок привезен из Сахары. Остальные многочисленные пляжи черные, ведь песок там вулканический, выработанный из черной лавы морскими волнами и ветрами в течение тысячелетий. Мы отдыхали и вдруг поняли, что это и есть то место, к которому мы шли двенадцать месяцев: мы ведь в открытом океане, мы можем идти отсюда куда нам заблагорассудится, ЕПП (если погода позволит).
Через два дня, накупавшись вдоволь, мы подняли якорь и ошвартовались у причала марины. Маленький остров — маленькая марина, но там было несколько иностранных яхт с приветливыми людьми. Видя, что мы с Гиной вообще-то «салаги», они помогли нам советами по Канарским островам, а James, англичанин с яхты «Patricia», узнав, что мы собираемся в Южную Америку, дал нам яхтенную лоцию Бразилии, откуда он только недавно приплыл на своей маленькой 8-метровой яхте.
