— Я никогда не хотела никого так сильно, как тебя, — шепчу, ощущая горячее дыхание Гарри на своей груди. Оттягиваю кудри, изнывая от желания вновь коснуться его разгоряченных от поцелуев губ.
— Я люблю тебя, детка, — отвечает он, ровняясь со мной. Встречаю взгляд нефритовых глаз, буквально тая.
Его близость так важна.
***
Просыпаюсь от рева будильника, стремительно с легкой болью разлепив глаза. Яркий луч солнца, словно лазер, прожигает кожу сквозь занавески. Утреннее солнце сегодня особенно щедро на тепло. Рука кажется невероятно тяжелой, когда я пытаюсь дотянуться до злосчастного устройства. Но вместо будильника нащупываю картонный стакан кофе. Привстаю с кровати, удивлённая неожиданному предмету, и замечаю небольшую записку, похожую на те, что раньше Гарри оставлял, когда убегал по срочным делам. Боже, словно это было в другой жизни, хотя прошло всего три месяца.
Беру небольшой скомканный кусок бумаги и разворачиваю его, очень взволнованная новшеством в рутине, что так утомила.
«Лестница, в 16:00
Гарри».
Не могу удержать улыбку, поэтому позволяю себе поваляться на кровати, улыбаясь, словно идиотка. Можно ещё немного отдохнуть перед процедурами, что прописали врачи для профилактики болезни, которую я не знаю. Это, черт возьми, очень странно! Не думаю, что это профессионально — умалчивать от пациентов диагнозы, но, скорее всего, это все рук дело Зейна.
Беру горячее кофе и расслабляюсь, стараясь выгнать неприятные мысли прочь.
— Изабелла, вы готовы к процедурам? — слышится стук, а затем и высокий голос медсестры.
Поднимаюсь с кровати и вдруг резко ощущаю боль в области живота. Словно его скрутили изнутри, от чего боль стала очень яркой. Оперевшись о тумбочку, я еле устояла на ногах.
— Вы как? — девушка помогла встать на ноги.
Хотела поблагодарить ее за помощь, но, как только взор перестал быть размытым, я поняла, что передо мной стоит та самая Клэр. Улыбка сама собой сползла с лица.
— Нормально, — отвечаю, наконец встав на ноги. Все ещё покачиваюсь, но иду уверенно.
— Вот, можете держаться за меня, — говорит она своим омерзительно высоким голосом, что так режет слух. Голубые глаза девушки не внушают доверия, а натянутая улыбка напрягает. Возможно, моя неприязнь к ней заключается лишь в ревности к Гарри… как бы то ни было, Клэр раздражает и будет раздражать меня, пока не уберётся к черту с глаз долой!
— Я могу идти сама, — легко киваю, стараясь не проявлять агрессии в действиях. Несмотря на мое не самое положительное отношение к этой девушке, активно показывать его неэтично. Просто глубоко вдохну и двинусь на процедуры.
Но только решаю не обращать на девушку внимания, как она начинает разговаривать со мной:
— Можно перейти на ты?
— Конечно, — выдавливаю приторную улыбку, лишь на пару секунд взглянув на неё. На мой ответ девушка краснеет и потупляет взгляд куда-то в пол.
Странная реакция.
— Сколько тебе лет?
Клэрити, ты хочешь узнать меня поближе?
Поверь, ничем хорошим это не закончится.
Эта девушка похожа на типичную сучку из старших классов, что возглавляет группу чирлидеров. От таких типажей меня всегда тошнило. Скорее всего, говорит моя неуверенность в себе и вечные загоны по поводу внешности, ведь рядом с уверенными девицами с подкаченными задницами и белоснежными улыбками я, ощущая резкий контраст, чувствовала себя ущербнее. И только спустя долгое время пришла к тому, что, несмотря на невероятный внешний вид, лица их не обезображены интеллектом.
Все познаётся в сравнении, даже девушки, за которыми ухлёстывает Гарри.
Поэтому, обработав информацию в голове, наконец отвечаю абсолютно спокойным голосом:
— Девятнадцать.
— Мне двадцать один, — добавляет она, хотя мне вовсе неинтересно, сколько ей лет. — А ты выглядишь лет на шестнадцать, — в голосе читается легкая насмешка, словно мы закадычные друзья.
— Забавно, — что мне сделать, Клэрити? Повеситься?
Хочется закатить глаза.
Как же хочется закатить глаза!
Блондинка все не унимается, продолжая третировать вопросами, теперь переходя на тему о Гарри.
— Вы с Гарри такие разные.
— Наверное, потому, что у нас разные родители, — смеюсь, ведь это полный абсурд. В словах Клэр нет смысла.
— Кто именно: папа или мама?
Вдруг я замираю посреди коридора, из-за чего девушка, чуть не врезавшись в прохожих, притормаживает. Она непонимающе смотрит на меня, видно, пропуская сказанные слова в голове в поисках причины моей неоднозначной реакции.
И тогда я помогаю ей, наконец ответив:
— Мы не родственники.
Глаза девушки лезут на лоб, будто перед ней появилось приведение. Почему она думала, что мы брат и сестра? Неужели недостаточно взглянуть на мои азиатские глаза, чтобы убедиться в том, что наша связь — невозможна?
— Я… мне очень жаль, — оправдывается она, на что наконец-то позволяю себе закатить глаза. — Думала, раз вы близки, то…
— Нет, мы не родные.
— Но, видно, и не пара, верно?
Не нужно лезть не в своё дело.
— Тебя это не касается, — отрезаю, наконец оторвав от блондинки взгляд. Диалог затянулся, поэтому продолжаю путь к нужному кабинету, проходя мимо пациентов.
Девушка догоняет, ровняясь со мной.