— Белла? — спрашивает он, хватая меня за руку. — Куда ты?
— Я-я-я так не могу, понимаешь? — стараюсь разглядеть в его глазах понимание и радуюсь, когда нахожу ожидаемый ответ. Чез понимающе кивает и выпускает меня из хватки.
— Но мы ведь ещё увидимся? — спрашивает он, словно не понимает, что это невозможно.
— Думаю, нет, — наконец заканчиваю я, стараясь соблюдать спокойствие. Закрываю дверь машины, но продолжаю смотреть на парня. Он сквозь стекло улыбается, после чего выруливает из двора моего дома.
Дождь увесистыми каплями покрыл кожаную куртку, легко накинутую на мои плечи. Дикая дрожь пробегается по телу, от чего неприятно сводит коленки и кончики пальцев. Сжимаю покрепче сумку и забегаю под навес.
Гарри был с какой-то девушкой, что меня слегка расстроило. В нетрезвом состоянии, так понимаю, я начинаю злиться, проявляя не только пассивную агрессию, но и активную, срываясь на простых смертных.
Уже в который раз напоминаю себе, что мы ничего друг другу не обязаны, но почему-то продолжаю корить его, когда он совершает поступки, противоречившие нормальным, здоровым отношениям.
Я бы хотела иметь его как обычного парня. Ходить в кино, покупать друг другу уродливые свитера на Новый год и просто дурачиться. Я бы посещала его семейные вечера и за чашечкой кофе болтала с его матерью обо всем на свете. Мы бы съездили ко мне в Шеффилд, чтобы он познакомился с моей матерью и научил Томи играть в бейсбол, что не успел сделать мой отец.
Но мы живем в суровой реальности, где всех этих «глупых» мечтаний не существует. В настоящем мире нет места подобным формальностям.
Я играю роль простой шлюхи, при этом боясь себе в этом признаться. Мы не можем посещать семейные ужины, ведь у Гарри страшные распри с отчимом. Его мать Энн не в состоянии пить со мной кофе, ведь она медленно умирает от рака. И моя мама бы никогда не приняла такого, как Гарри, в дом. А Томи считает, что я избегаю Гарри. Я вру всем, в том числе и себе.
С тяжёлыми мыслями я наконец провалилась в сон, мечтая сбежать из реальности хоть на некоторое время, в мечтах увидеть сон, где все прекрасно. Дружелюбное царство Морфея принимает меня, как почётного гостя.
Девятнадцатый год моей жизни наверняка уготовил мне нечто удивительное.
Иногда мне кажется, что будильники придумали для людей только опохмелившихся. Иначе объясните мне, пожалуйста, какого мать вашего черта, они так громко звонят?
Вышвырнув надоедливое устройство куда-то в зал, я устало потёрла виски. Такое чувство, словно весь мир перевернулся вверх дном, при этом забирая меня с собой. И вот я сижу на кровати, а мои мозги спускаются к макушке…
— Семь утра, — мычу, еле вставая с кровати. Кажется, мне не стоило столько пить вчера.
Честно говоря, ни черта не помню. Да и стоит ли вспоминать? Нутром чую, что день вчера был не из лучших, тогда пускай остаётся храниться на запыленных полках моих думок.
Поспешно собираюсь, дабы не опоздать на первую лекцию по архитектуре за последний месяц. Я не была в школе приблизительно четыре недели и совсем не ожидаю тёплого приема. Да мне и не нужно это все.
За такой короткий промежуток произошло столько дерьма, что положение в школе меня волнует меньше всего. Тем более, мне теперь разрешено приходить лишь на некоторые выбранные мной предметы, что значительно сэкономит мое драгоценное время.
— Ты вчера как до дома добралась? — Мэдисон, словно ветер, проскакивает мимо, резко остановившись рядом, теперь ступая со мной в одну ногу.
Смотрю на девушку и ощущаю уже привычную боль в висках. Клянусь, я больше не буду пить.
— Я выпила три таблетки аспирина, приняла холодную ванну и даже сделала компресс из зеленого чая, — говорю я, делая глоток горячего кофе, при этом умудряясь ускорять шаг до аудитории. — Как можно было столько выпить?
Мэдисон ухмыляется, я даже представить не могу, сколько выпила она.
— Звучит, как риторический вопрос, — мы заворачиваем за угол, устремляясь к массивной дубовой двери, за которой будет проходить первая лекция. — Ты не ответила на мой вопрос, как ты до дома добралась?
— Это так важно? — выбрасываю картонный стаканчик в мусорный бак, после чего возвращаюсь к подруге.
И когда она успела стать моей подругой? По-моему, громко звучит. Она, скорей, недо-подруга «Мэд».
— Зацепила вчера голубоглазого шведа, — смеюсь, вспоминая бедного парнишку, лицо которого никак не могу восстановить в памяти.
— Да ладно? — Мэдисон дико смеётся, попутно распахивая дверь.
Мы, смеясь, заходим в аудиторию, но неожиданно девушка перестаёт смеяться, сменяя смех на удивленный, слегка подавленный возглас.
— Не этот случайно? — доносится до меня, когда я медленно поднимаю глаза на нового профессора.
— Добрый день, Белла Мария, Вы готовы занять Ваше место? — я узнаю этот взгляд из тысячи. Честер, облачённый в строгий костюм серого цвета, в очках, стоял у учительского стола, облокотившись о него своей пятой точкой.
Мои глаза нервно пробежались по классу. Меня почему-то настигло чувство, словно все здесь знают о вчерашней встрече.
