… Он требует развлечений, и эмир вызывает танцовщиц. Те вертятся и изгибаются в танце, словно сытые удавы, эротично сбрасывая с себя одну тряпицу за другой, а когда остаются в широких трусиках, похожих на те, что с гордостью носили на пляже женщины середины прошлого века, и в жилетках, дамы подбирают разбросанные по полу тряпки и удаляются. Синдбад возмущенно освистывает их, а эмир доказывает ему, что именно это и есть самый настоящий стриптиз!
… Они с Сорви-головой отплясывают джигу под тягучую музыку музыкантов, не успевших слинять вместе с женщинами, а эмир, постоянно сбиваясь и всех путая, задает ритм на бубне. Ничего путного из танца не выходит, и Синдбад пытается научить несчастных музыкантов мелодии «Вдруг как в сказке скрипнула дверь…», но, то ли музыканты попались тупые, то ли Синдбад не может ничего толком объяснить – в общем, эмир в ярости, музыканты в ужасе, Сорви-голова в полной отключке, а Синдбад пытается успокоить разошедшегося не на шутку эмира.
… Он дружески хлопает по плечу эмира, ласково называя его Нури Кабобовичем, и просит отдать за него Амаль. Эмир, с трудом фокусируя взгляд на юноше, кое-как, с восьмой попытки сворачивает из пальцев вялый кукиш и пытается им попасть в нос Синдбада. И при этом мычит что-то невразумительное.
Потом вино все-таки закончилось, и они с эмиром в обнимку куда-то идут… Только вот куда? Смутно всплывают в памяти перепуганные бородатые лица. Халаты, кольчуги… Эмир, гоняющийся за кем-то с отобранным у палача топором, волоча его за собой… Сабля! Синдбад вспоминает, что забыл свою саблю и собирается бежать за ней, а эмир уговаривает его пойти париться с гуриями. Но на кой Синдбаду гурии без сабли?..
Дальше – полный провал в памяти.
– … Ты вообще меня слушаешь? – Сорви-голова в сердцах огрел кулаком по столу.
– Что? – опомнился Синдбад, разглаживая собравшиеся от умственного напряжения морщины на лбу. – Да, конечно. Я весь внимание: вы проснулись и отвели меня на корабль.
– О Аллах! Во-первых, я не спал, а делал вид, иначе меня неминуемо постигла бы та же участь, что и эмира. С тобой пить, так лучше уж сразу перерезать самому себе глотку!
– Хитрый вы человек, – неподдельно восхитился Синдбад, качнув головой, и опять застонал, схватившись за лоб.
– Зато живой, – осклабился Сорви-голова и продолжил загибать пальцы на руке. – Во-вторых, я не участвовал во всех этих ваших развлечениях, а это, знаешь ли…
– Что, неужели все так плохо? – насторожился Синдбад.
– Не выведи я тебя поздно вечером из дворца, сегодня благословенный Нури точно бы казнил тебя, не устраивая долгого судилища. Честно говоря, вообще никакого.
– А… что же я такое натворил?
– Ужасные вещи! – взмахнул руками Сорви-голова, округляя глаза. – Если не считать того, что вы с Нури уничтожили месячный запас очень дорогого вина, то ты подбивал эмира смотреть грязные, недозволенные Аллахом танцы! Ты пытался проникнуть к луноликой Амаль и лично посвататься к ней! Ты, называя себя каким-то странным именем Петр, а окружение эмира – об… обоз… ревшими боярами…
– Оборзевшими, – машинально поправил его Синдбад.
– Неважно! И уговаривал эмира сбрить бороды всем, начиная с главного визиря и кончая самым ничтожнейшим из приближенных, причем, топором! Продолжать дальше?
– Ой-ё-о! – только и выдохнул Синдбад.
– Вот именно, – согласился с ним Сорви-голова. – И это не считая того, что здоровье эмира сегодня сильно пошатнулось, а слуги крепко уверовали в то, что в их благодетельном правителе поселился джинн. А может, и не один.
– Опять двадцать пять! – хлопнул себя по коленям Синдбад. – Но ведь это не я заставлял его пить!
– Ты ввергал старого слабого человека в бездну порока, потворствовал его черным желаниям, вместо того, чтобы, как более молодой и сильный, оградить его от них. Я никогда еще не видел, чтобы милейший Нури так нажирался, прости меня Аллах! Да он, разве что, не хрюкал.
Синдбад совестливо склонил голову.
– Вот то-то же! – одобрил его смирение Сорви-голова. – Судя по тому, что ты вытворял, я могу точно сказать, кто ты!
– Я? А кто я?
– Ты одержимый джиннами неверный из северных стран! Да ни один правоверный не позволит себе подобного.
– Что значит неверный? – набычился Синдбад, подаваясь вперед и сжимая кулаки. – А вы все тут верные и праведные? Того и гляди крылышки за плечиками вылупятся. А мы, значит, пьяные подзаборные хрюкающие скоты?
– Я этого не говорил, – быстро произнес Сорви-голова и чуть отодвинулся вместе со стулом. – Да и не в этом дело.
– А в чем тогда?
– А в том, что мне наплевать кто ты. Но ты мне поможешь добыть Яйцо Циклопа!
– Чье яйцо? – Синдбад непонимающе уставился на Сорви-голову.
– О несчастный юноша! Неужели ты никогда не слыхал о Яйце Циклопа?
– Как-то не привелось. А что, разве циклопы несутся? Или я должен кастрировать несчастное животное?
– Это не животное! Это ужасные страшилища в три моих роста – ну, может чуть поменьше, – прикрыв один глаз, прикинул Сорви-голова. – Но это не важно. Они…
– Постой, постой, – остановил его Синдбад. – Вы так говорите, будто циклопы и в самом деле существуют.
