Девушки, потеряв всякий интерес к мужчинам, бросились мутузить ни в чем не повинных сестер, дружно, всем скопом. В ход шло все, до чего могла дотянуться рука: инструмент, палки, камни, заколки. Над пляжем стоял неописуемый вой и гвалт. Нет, женское побоище – это и в самом деле нечто неописуемо непостижимое…
– Чего вы стоите, ослы! – прикрикнул Синдбад на моряков. – Быстро сталкивайте корабль, пока они опять не опомнились.
Он первым кинулся к торчавшему из воды килю и уперся в него плечом.
– Т-так! И вот т-так!
К нему тут же присоединились все остальные. Упавший в обморок пришел в себя и тоже поспешил на помощь. Мышцы трещали от напряжения, ноги, скользя, погружались в мокрый песок, но корабль мало-помалу отходил назад. Вдруг он, дернувшись, просел – дальше дно резко уходило вниз – и пошел назад, подгоняемый сильно раздутыми верхними парусами.
Моряки посыпались в воду, но тут же вскочили и припустили к лестницам, болтающимся в воде. Взобраться наверх было делом пары минут.
– Сестры, нас опять надули! – очухалась вдруг одна из девушек.
Великое побоище разом стихло. Окровавленные, в оборванных туниках девушки сгрудились у воды, глядя на разворачивающийся в метрах двадцати от берега корабль.
– Стойте, куда вы? Назад! – закричала старшая, подпрыгивая и приседая в бессильной злобе. – Ну, попадись ты мне еще раз, паршивый Синдбад!
– И тебе всего доброго, прелестная незнакомка, – крикнул ей Синдбад, в прощальном жесте помахивая рукой.
Старшая только плюнула с досады в спокойную морскую гладь, повернулась и побрела к расщелине. Остальные потянулись следом за ней, низко опустив головы, загребая ступнями песок и то и дело оглядываясь и кидая горестные взгляды на удаляющийся корабль.
– … И все-таки я никак не возьму в толк, мой юный друг, как же тебе удалось отвадить этих грязных тварей? – спросил Сорви-голова, когда они с Синдбадом, сидя в его каюте, приканчивали кувшинчик вина за успешное освобождение от сирен.
– Все очень просто, уважаемый Сорви-голова, – занюхивая очередной стаканчик соленым огурцом, произнес Синдбад. – Эти, как вы их назвали, грязные твари терпеть друг дружку не могут. Я удивляюсь, как они живут столько вместе и до сих пор живы!
– Возможно, они бессмертны, – подумал вслух капитан, ловя двузубой вилкой маслину, но та все время ускользала в сторону, и это сильно раздражало Сорви-голову. – А, будь прокляты эти хорошие манеры! – вконец разозлился он, бросил вилку на стол и, поймав маслину пальцами, победно отправил ее в рот. – Ну-ну, я тебя внимательно слушаю.
– Так вот, приметив эту их странность, я решил сыграть на ней. Вот и все.
– Но неужели они настолько глупы, что не поняли этого? Даже два раза.
– Они слишком самоуверенны, и мнят себя неподражаемыми и непогрешимыми. Иное вводит их в замешательство.
