Я взглянула на свои губы. Ярко-красная помада Вивиан смотрелась совершенно сногсшибательно в сочетании с моей карамельной кожей, голубыми глазами и ярко-желтым платьем. Очень экзотично. Загадочно. Идеально для образа мистической жрицы.
Прическа смягчала общее впечатление. Джульетта решила оставить волосы распущенными и слегка «попшикать» мои естественные кудри. Под «пшиком», как выяснилось, она подразумевала десять литров лака. Мои шоколадные локоны мягко струились по плечам и открытой спине. Лишь одна прядь сбоку была изящно заколота гребнем.
Новый гребень смотрелся очень красиво и элегантно сочетался с мамиными жемчужными бусами. Папа сделал мне сюрприз утром, сказав, что тоже хочет незримо присутствовать рядом со мной этим вечером, как и мама. Я ревела, как младенец, чем привела в бешенство Вивиан и Джульетту: они тут же начали верещать что-то про опухшие глаза. Можно было подумать, что меня собирают на свадьбу, а не на первое свидание.
Хотя, справедливости ради, надо отметить, что это реально крутое первое свидание.
– Знаешь, – задумчиво произнесла Вивиан, оглядывая меня. – Как ни странно, Карамельная трость идеально дополняет ансамбль.
– Я же говорила, будет круто, – улыбнулась я.
Когда я согласилась пойти на премьеру, Вивиан тут же потребовала показать ей мое платье. Она предложила сделать Карамельной трости еще одну пластическую операцию и покрасить ее в желтый цвет, но я не разрешила. Мне нравилось, как калейдоскоп цветов оттеняет характер платья. Моя веселая мама наверняка была бы в восторге.
– Девочки! – прогудел отец на весь дом. – Карета подана!
От страха у меня задрожали коленки.
– Все будет хорошо, – заверила Вивиан. – Это же Синдер. Ты просто идешь в кино со своим лучшим другом. И все.
– Да уж, – прыснула Джульетта и повернула мою голову так, чтобы я видела огромный плакат с обнаженным по пояс Брайаном, который она повесила мне на дверь. – И Синдер выглядит вот так и мечтает заделать с тобой пару детишек.
– Спасибо, утешили, – с сарказмом отозвалась я.
Неожиданно в дверном проеме появилась Анастасия и громко вздохнула.
– Ты не заслуживаешь такого парня, как Брайан Оливер.
Джульетта и Вивиан бросили на нее гневные взгляды, но мне не хотелось злиться. Я не позволю Анастасии испортить сегодняшний вечер.
– Наверное, ты права, – согласилась я, удивив ее своим игривым тоном. – Но как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, так что я не стала возражать.
Возможно, это лишь мое воображение, но я готова поклясться, что у Аны задрожали губы. Она внимательно осмотрела меня с ног до головы, и я уже ожидала услышать какой-нибудь гадкий и язвительный комментарий, но на этот раз она меня удивила. Пожав плечами, она прислонилась к дверному косяку и застыла на пороге моей комнаты, как будто не решалась войти, но и не хотела уходить. Повисло неловкое молчание.
На самом деле я очень удивилась ее появлению. Она не разговаривала со мной с тех пор, как я вернулась домой. Все эти дни она успешно избегала меня, и мы ни разу не пересекались в одной комнате. Сейчас Ана явно не выглядела счастливой, но впервые за все время нашего общения в ее тоне не было враждебности. Она правда очень старалась. Наверное, это дело рук доктора Пэриш (пару недель назад папа и Дженнифер заставили Анастасию ходить к моему психотерапевту). Давно пора, если честно. У нее не меньше психологических проблем, чем у меня. Если не больше.
– Ты хорошо выглядишь, – внезапно сказала Ана.
Я попыталась сохранить самообладание, но с треском провалилась. Никогда не умела делать морду кирпичом.
– Э-э-э, спасибо.
– Ну, знаешь, – добавила она, – для уродины совсем не плохо.
Я знала, что она шутит, но Джульетта и Вивиан этого не оценили.
– Ты что-то хотела? – угрожающе спросила Джульетта.
Ана гневно посмотрела на сестру, но затем поймала мой взгляд, и в ее лице появилась какая-то странная сосредоточенность. Я не могла понять, что означает такое выражение, но это явно была не злость. И не вызов. Что-то другое. Решимость.
– Это я слила информацию о вашем местонахождении тем вечером, – наконец сказала она. – Я сфотографировала вас за ужином и отправила фотку на пару «желтых» сайтов о знаменитостях. Это я виновата в том, что вас двоих застукали.
Что ж, я не удивлена: у меня с самого начала были некоторые подозрения. Меня скорее поразило то, что Анастасия решила признаться. Она не просто швырнула мне в лицо эти слова, а просила прощения. Она не чувствовала неловкости: ей явно стало спокойнее на душе. Складывалось впечатление, что она впервые признала свою вину и испытала чувство раскаяния.
Я обрадовалась, что никто не набросился на нее. Если бы это произошло, Ана скорее всего стала бы защищаться, и этот момент потерял бы свою ценность. Нам нужно было разрешить свои противоречия без посторонней помощи.
– Я не хотела, чтобы так вышло, – пробормотала она.
Я (как мне казалось) безразлично пожала плечами.
– В том, что придумали люди Брайана, нет твоей вины.
Анастасия покачала головой:
– Но они бы не сказали этого, если бы папарацци не застали вас за ужином.
