Затем договор с модельным агентством. Именно тогда ты понимаешь, что банальное позирование – тяжелая работа. Ты должна иметь выдержку проходить через множество этапов за небольшое время – от визажистов до стилистов. Быть готовой к позированию час, а то и больше. Терпеть порой несправедливое отношение, игнорировать грубость, зависть. Проходить через отказы, сравнение с другими. За последним следует ненависть к себе, желание что-то изменить и как следствие – низкая самооценка.
Потом – давление. Общество строит вокруг тебя небылицы, прививает всякие россказни. Тебя преследует паника, каждое слово, каждый жест на улице тщательно обрабатываются в голове перед тем, как выпалить угодную публике ложь.
Что в итоге? Шаткое ментальное здоровье. Угасающая жизнь. Заметив твою слабую позицию, в один день от тебя быстро избавляются, ловко найдя годную (если не лучшую) замену. Оборачиваешься, а за спиной непрожитое, фальшивое скитание по бытию.
Жизнь, за которую ты лишился единственного, что действительно умел.
Итан знал, что работает в черной индустрии, пускай она была для него целым миром. И он знал, что в этой полутьме утопала его подопечная Ева Ронан.
Девочка, попавшая в проклятые сети еще в ранние годы. Девочка, которой удавалось прекрасно позировать, но с натяжкой подавлять чувства. Итану тридцать три, и ему с лихвой хватало опыта, дабы понять: Ева на грани срыва. Ронан, как стойкий солдат, держится скалой, однако как много нужно воды, чтобы продырявить даже самый крепкий камень?
По вечерам, попивая горячий чай, Итан посматривал на мило сопящую дочурку. Он изо всей силы не желал видеть рядом с ней такого парня, как у Евы.
У господина Розенберга был острый нюх на отморозков. В Дилане он не разглядел ничего человечного: во всяком случае, именно так он думал, наблюдая за измученным состоянием Евы. Ее глаза частенько опухали, под ними дугой прошивались темные круги. Несвежий вид напрягал визажистов, напрягал и саму оправдывавшуюся сессией Ронан.
Итана же напрягала ее ложь. Может, в какой-нибудь другой жизни он бы вышел вперед, но не оставил Еву наедине со своим выбором. Не в этой. А пока Итан просто отводил подобную судьбу от своей дочери, только и всего. И мечтал, чтобы его совесть наконец замолчала.
Вернемся к нашей истории. Менеджер копался в ноутбуке, разбирая портфолио и относительно свежие снимки моделей. Мельком кидал на Еву косые взгляды. К его удивлению, она была более-менее спокойна и свежа.
Так ему лишь казалось.
Ронан, сглотнув, натянула на лицо улыбку и кивнула. Итан, будучи зрелым человеком, уловил от нее еле доходящие нотки дискомфорта. Опять промолчал, пускай и заметил ее нерасположенность к завтрашнему мероприятию.
А будь он более внимательным, его бы точно зацепило кое-что еще: Ева, несмотря на теплую погоду, стояла в байковой толстовке. Наверное, тогда у Итана возникло бы множество вопросов, под гнетом которых, наперекор его желаниям, у совести все же прорезался бы голос.
***
Ева действительно была перепугана. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она знала график работы Клеймана. И раз Дилан не пришел вчера, то придет завтра утром! Какой же скандал он устроит, увидев, что ее нет! Они ведь расписывают свои дела с обязательным учетом встреч.
Едкая паника подкатила к горлу, и, закусив губу, Ева помчалась в туалет. Оказавшись напротив зеркала, она промыла лицо ледяной водой, напрочь забыв о туши, которая в итоге размазалась, будто растаявшее масло. Но Ронан не помогали ни вода, ни четко сконцентрированные мысли о дальнейших действиях. Тщетно – все переплелось в пестрый клубок.
– Ева, что с тобой?
Ее глаза еле-еле сфокусировались на говорящей. Мраморное лицо Марго исказилось в сочувствии.
– М-месячные… – слетело с губ первое, что пришло на ум.
– Ты пила обезбол?
– Нет… то есть… да!
– Так да или нет? – нахмурилась Марго. – У меня в шкафчике есть. Дать?
– Нет, не стоит, – был ответ.
Знакомая пожала плечами, но не ушла. Уж слишком бледной казалась Ева, а это не могло не напрягать.
Пока девушка помогла Ронан пройти в коридор, последняя думала, как поступить дальше. Если что-то неизбежно, выход только один: идти ва-банк. Если Дилан должен взорваться, то следовало ускорить процесс. Всяко лучше, чем сидеть на пороховой бочке.
Маргарита усадила Еву у окна. Модель нервно теребила пальцы; юная практикантка принесла бутылку воды и небольшую пачку овсяного печенья.
– Подкрепись! Небось опять с утра ничего не ела.
Ронан неловко улыбнулась. Уж кто-кто, а она знала некоторые мелочи намного лучше Дилана.
– Спасибо, я обязательно все верну.
– Да забудь, я ведь от чистого сердца.
