Дилан убрал со лба непослушную путаницу огненных волос. Лично он уже принял решение.
– Прости за вчерашнее, Иб.
Его глаза – горячий, дурманящий мятный чай. Она – всего-навсего сахар. Полагаю, вы и без слов понимаете, что с ней стало.
Ева одарила его шокированным взором. Это сокращение использовали лишь Дилан и мать. Первый искоренил редкую вариацию ее имени сразу же после
Дрожащие руки бережно прикоснулись к его лицу, большие пальцы мягко поглаживали точеные скулы. Глаза принялись выискивать в его взгляде что-то родное, пускай и некогда упущенное. Слезы закипели, но не пролились.
В надменном взоре, в этом диком дремучем лесу она видела свое погибающее от безнадежности отражение.
Ева припала к его плечу, несколько раз всхлипнула – обошлась без рыданий. Это все, что она могла себе позволить: сметающий со своего пути ураган, но тихий и незаметный.
– Ну же, успокойся, – шепнул он, бережно убрав с лица платиновую прядь.
– Я люблю тебя, слышишь? – вторил голос.
Ронан прижалась к его груди сильнее. Она словно дух, мираж, пытающийся проникнуть в чужое тело. Завладеть им, вытеснить из него злобу, чтобы усилить
– Ты ведь знаешь, мне сложно контролировать себя… Отец, он всегда издевался надо мной, я рассказывал… и… и мне правда порой тягостно держаться в узде! Но я стараюсь. Ты видишь, что я пытаюсь искоренить это?..
– Да, – вяло подтвердила Ронан.
– Дай мне время. Все будет хорошо. – А в качестве ответа он получил ее кивок.
В то мгновение Ева лихорадочно пыталась сообразить, что она сделала не так. Она прекрасно знала: все его слова – пустой звук.
Однако полагаться на надежду девушка не переставала, потому-то она и умирает последней.
***
Еще в детстве Ева понимала, что если часто молчать, то люди постепенно забывают о твоем существовании. Да Хён был того же мнения и использовал эту фишку, не забывая выделяться своими грандиозными навыками. Поведение самого обычного человека.
Есть люди, которые, несмотря на количество внимания и любви, всегда одиноки. Хён приписывал себя к ним чуть ли не с детства. На то не было каких-то прямых причин, сковывающих его в кандалы детских травм и не позволяющих идти туда, куда хочется, – просто он чувствовал себя полустертым фальшивым бриллиантом среди кучи самоцветов. Зато глаз его был зорким, а взор метким: он отличал моменты, которые можно было смело приписать к искусству. Именно так Да Хён нашел свое предназначение.
Конечно, кореец был искренне рад побывать на съемочной площадке известного модельного агентства “VOMA”. Система работает как часы, люди исполняют роли шестеренок – каждый занят исключительно своим делом, благодаря чему в итоге получаются непревзойденные результаты.
Но больше всего фотограф был счастлив поработать со знаменитыми моделями. В конце концов, здесь отсутствовала надобность учить человека позировать или подготавливать к фотосессии. Не нужно бегать от одной локации к другой, выискивать на витиеватых и атмосферных авеню подходящие лица. Эти ребята знают, что делают. И именно поэтому практикант уповал от возможности окунуться в хаотичную, очень увлекательную повседневность.
Если часто молчать, люди перестают тебя замечать. Да Хён полагал, что это работает лишь в кругах знакомых или друзей, но в тот день ему было суждено изменить свою позицию.
Когда приветственное мероприятие и чрезмерное внимание порядком поднадоели, парень поспешил прогуляться по зданию. Фотограф не ожидал встретить за углом знаменитую Еву Ронан с каким-то парнем. Да Хён был в шоке, услышав его свирепые угрозы и заметив ее испуганный взор.
Веселье как рукой сняло. Паренек думал, что его ждут спокойные деньки, ведь ему и без того хватало обремененности там, у себя на родине. Да и зачем терпеть подобное в либеральной стране? Непонятно.
Потом произошло нечто еще более удивительное: он снова что-то сказал, и лицо модели смягчилось. Через мгновение она обнимала его так, как обнимают горячо любимых родителей.
Кореец смутился, однако не ушел. А какой бы парень на его месте не напрягся? Незнакомец принялся поглаживать ее по голове, ласково что-то нашептывая. Да Хён выдохнул и, поразмыслив, все же решил прекратить эту неуместную слежку.
Он медленно двинулся назад. В окна, расположенные по правой стороне, било солнце, разгоняя из дум фотографа мрачные мысли. Возвращаться к ребятам никакого желания не было. Все, чего он хотел, состояло из кофе. Максимально крепкого – чтобы заглушить беспокойство.
Путь до противоположного конца коридора занял минуту-две. Да Хён выбрал первое, что понравилось, нажал кнопку. Фотограф ждал, глядя на отражение в стекле аппарата. Неожиданно он заметил за своей спиной медленно подходящую к нему девичью фигуру.
Ева Ронан.
