— Это хорошо говорит о нас, — ответил Бес. — Вот если бы вместо юных девушек были стареющие мужчины…
— Да, это был бы повод для тревоги, — согласился Кадьяк. — Так что насчет моего предложения?
Они прошли, не торопясь, по мосту пешеходного перехода, Бес глянул вниз, на три уровня автомобильных трасс, подумал, насколько все-таки сказалось на Москве отсутствие метрополитена.
— Встречное предложение, — сказал он.
— Слушаю, — ответил Кадьяк.
— Если мы с Фирсовым договоримся, тогда будет, что обсуждать. Если нет…
Бес помолчал, глядя на горизонт, вернее линию, где он располагался, будучи скрыт плотной застройкой мегаполиса.
— Тогда меня, скорее всего не будет, — довольно буднично, без какого-либо надрыва сообщил Бес. — И говорить, соответственно, тоже будет не о чем.
— То есть эту встречу я прикрываю как телохранитель на фиксированном тарифе, — уточнил Кадьяк. — А дальше ты вводишь меня в курс дела. Мы обговариваем мои новые заботы и долю.
— Да.
— По рукам.
По рукам они бить не стали.
— Надо машину поприличнее. Иначе не пустят даже на территорию, — сказал Бес.
— Я обеспечу. А тебе нужен костюм.
— У меня есть.
Они быстро договорились о дальнейших действиях и разошлись. Бес в целом более-менее доверял наемнику, но все же не хотел сообщать, где остановился. Просто на всякий случай.
«Галеоном» некогда прозвали обширный жилой дом постройки шестидесятых, выдержанный в стиле неоконструктивизма. По форме он в какой-то мере напоминал корабль или огромную мыльницу на постаменте, отсюда и название. Со временем здание оккупировали всевозможные филиалы республиканских ведомств, затем расплодились кооперативы, а в итоге строение выкупил трест «Правитель», переоборудовав под лабораторный комплекс, центр ПАМВК-ов и прочие технические надобности. А рядом воздвиглось сооружение, смахивающее на пирамиду, расколотую пополам. Меж двух частей проходила монорельсовая линия и первая в столице труба пневматического поезда. Пирамида почти целиком ушла под трестовое жилье и позаимствовала название предшественника — «Галеон».
Из соображений безопасности монорельсом и пневматикой могли пользоваться лишь санкционированные граждане, то есть действующие работники треста и специальный персонал. А вот на автомобиле мог приехать почти любой, если пропускала бдительная охрана, разумеется.
Кадьяк арендовал представительский «Алдан» третьей серии, в котором водитель вообще не предусматривался, только робошофер, благодаря этому автомобиль имел обширный салон, но был по габаритами не намного больше седана длинной базы. Машина ехала в автоматическом режиме по заданному маршруту, в салоне тихо вопиял Проныра Бля.
— Выход на массовый рынок, придурки! Кто сказал, что терроризм не подчиняется экономическим законам? Кто сказал, что насилие нельзя продавать оптом! Плюньте ему в рожу! Возьмите половник и стукните по лбу, потому что врать нехорошо! Коммерция в действии, эн аксьон, ин акцион! Посыл массовому потребителю, снижение себестоимости, расширение целевой аудитории, удешевление производства и вовлечение все более широкого круга производительных сил. Да, господа и дамы. Это серийное производство, конвейер, где с одной стороны пихают мясо и взрывчатку, а с другого конца сыплются банкноты! Терроризм стал ширпотребом, а ширпотреб это управление спросом! А чего вы хотели, кретины?! Каждый день в мире происходит без малого сотня актов агрессивного арбитража, шестеренки прогресса смазываются человеческим жиром! Насилие стало нормой, и если агенты могут врываться на танках в чужие лаборатории, почему нельзя въехать на том же танке в торговый центр? Где логика, вашу мать?!
Кадьяк выключил приемник.
— Внутри здания глушится любая связь, — напомнил он. — Только провода и санкционированная аппаратура. Пройдешь внутрь — и ты сам по себе. Меня, скорее всего не пропустят.
Бес кивнул и подумал вслух невпопад:
— Не верю тому, что без руля.
— Я тоже, но так экономнее.
— Угу, — согласился Бес, поправляя запонки.
— Не то, — покачал головой Кадьяк. — Все равно не то.
Наемник снова поменял образ, побрившись и натянув костюм, обыгрывающий мотивы девятнадцатого века. То есть пиджак больше смахивал на сюртук, а рубашка имела высокий воротник, буквально подпиравший нижнюю челюсть. Образ получился настолько законченным, что не хватало лишь таблички «слуга и шофер».
— Не чувствуется привычки к стильной одежде, — отметил Кадьяк.
— Да и черт с ним, — буркнул одноглазый. — Все равно поздно переигрывать.
— Практический совет: удивляйся.
— Что?
— Удивляйся, — повторил Кадьяк. — Покажи, что ты в первый раз видишь такую красоту и богатство. За человека из трестовых все равно не сойти, но могут принять за курьера или даже агента низкого эшелона. Вопросов будет меньше.
— Хорошо. Подумаю.
