Быстро оделась, натянула футболку и шорты для пробежек с явным намерением не отступать от заведенных правил, хотя и могло показаться, что планы на утро безнадежно испорчены из-за дождя. Дюран проснулся давно. Чистый и выбритый, он устроился на диване и, сжимая в руке пульт, смотрел телевизор. Эйдриен заглянула в комнату, и он выключил звук.
– Привет.
– А ты, как я погляжу, от голубого экрана ни на шаг?
Вопрос был риторическим, но Джефф не уловил иронии. Он задумался и после размышления ответил, словно это оказалось для него откровением:
– Да, видимо.
Нажал кнопку, и телевизор, вспыхнув, погас. Дюран небрежно отбросил пульт в сторону.
– Мог бы меня разбудить, – упрекнула Эйдриен.
Джефф пожал плечами:
– Зачем? На улице льет, как из ведра.
– Я хотела кое-что сделать перед отъездом.
– Что, например?
– Ну, для начала выпить кофе, – без долгих раздумий ответила Эйдриен и направилась на кухню ставить чайник. На стойке нашлись специальная пластмассовая воронка для заваривания кофе и коробочка фильтров. Девушка вложила фильтр в воронку, водрузила ее на чашку и щедро насыпала пару столовых ложек кофе.
– Ты не в курсе, Никки никуда не уезжала? – поинтересовалась она между делом.
– То есть? – не понял Джефф и зашел на кухню.
– Нико когда-нибудь выезжала из города?
Дюран нахмурился.
– Предположительно в начале октября, – продолжила собеседница. – Дней за десять до… – Но тут засвистел чайник, и фраза повисла в воздухе. Эйдриен молча залила кипятком молотый кофе.
– Да, она пропустила сеанс, – подтвердил Джеффри, – как раз тогда.
– Такое часто происходило? – поинтересовалась Эйдриен.
Психотерапевт покачал головой:
– Нет. Редчайший случай.
– А куда уезжала, не знаешь?
Дюран пожал плечами:
– Нет. Только она здорово загорела. Помню, я еще пошутил на этот счет и спросил, где она пропадала.
– И что она ответила?
– Сказала – на пляже.
– Очень интересно. А на каком?
– Она не стала распространяться, а я не настаивал.
– Что ж так?
– Пациентке не хотелось откровенничать, а меня это не так уж интересовало.
Ветер крепчал, дождь заметно усилился. Началась гроза: в небе вспыхивали молнии, гром гремел так, что стекла дребезжали. Казалось, небесный свод готов развалиться на части.
– Никки боялась грозы, – вспомнила Эйдриен.
– Никогда об этом не рассказывала.
– Серьезно? Еще маленькой, если начинало грохотать, она надевала теннисные туфли с резиновой подошвой и бежала прятаться в подвал.
За окном сорвало с петель ставню, и та стала хлопать на ветру, с грохотом ударяясь о стену дома. Снова и снова. Дюран бросился было на улицу, чтобы приладить ставню на место – Эйдриен едва успела схватить его за руку.
– Ты в своем уме? – крикнула девушка.
И они оба вдруг зашлись по-детски радостным смехом – так, что голова закружилась от хохота.
Ее ладонь лежала на его руке, и на какой-то миг показалось, что поцелуй неизбежен. Но тут за окнами грянуло – будто бомба взорвалась, – сверкнула молния, Эйдриен вздрогнула от неожиданности, а дом погрузился во мрак внезапно наступивших сумерек.
Когда девушка снова обрела способность дышать, она глотнула воздуха и сказала:
– Электричество отключили.
Дюран ухмыльнулся:
– А я-то решил, что началось светопреставление.
Они убивали время за шахматами – благо хорошего освещения для этого не требовалось. Дюран придумал, как заменить недостающие фигуры: крышки от бутылок превратились в пешки, солонки стали ладьями. Эйдриен не была сильна в шахматах, и противник обыграл ее за считанные минуты – с легкостью, почти не размышляя над ходами.
– Я смотрю, у тебя рука набита, – заметила девушка.
Джефф пожал плечами:
– Похоже на то.
– Дай отыграться, – попросила Эйдриен, расставляя фигуры на разлинованную от руки доску. – По сравнению с Гейбом игрок из меня никудышный… – Она замялась. – Один мой друг довольно серьезно занимался шахматами: числился в клубе или что-то вроде того. Короче, он пытался меня учить, так что не думай, будто я в шахматах ничего не понимаю.
Девушка погрузилась в легкую задумчивость, развернула доску и стала выставлять съеденные противником фигуры.
– Ну, берегись, сейчас я тебе задам. И не смей поддаваться. Посмотрим, сможешь ли ты меня теперь обыграть.
Дюран смог – и очень быстро. По правде говоря, все время, что шла игра, ходы обдумывала Эйдриен. Противник переставлял фигуры почти механически, словно знал наизусть каждую комбинацию. Ей же приходилось с трудом прокладывать себе путь на шахматной доске, минуя расставленные ловушки. На десятом ходу Дюран взглянул на соперницу и заявил:
– Мат.
Эйдриен уставилась на доску и в недоумении покачала головой:
– Не вижу. Где?
Тот пожал плечами:
– Здесь.
Она снова все проверила и нахмурилась:
– Ну, где?
– Прямо перед тобой.
Глаза метались от фигуры к фигуре. В итоге, отчаявшись что-либо обнаружить сама, Эйдриен недоверчиво посмотрела в лицо Дюрану:
– Покажи, я не понимаю.
Соперник невинно посмотрел на нее и проговорил:
– Смотри, шах.
Съев пешку на проходе, Дюран объявил шах королю. Еще два хода – и игра закончилась.
В середине четвертой партии ставню окончательно оторвало, и ветер швырнул в стекло мощную струю воды.
