Гостиница «Флорида» представляла собой чистое, хотя и несколько неказистое заведение в стиле двадцатых годов с геометрическими мотивами и резными деталями и выглядевшее так, словно его не ремонтировали с семидесятых. Большую часть мебели покрывал облупившийся жаростойкий пластик черного цвета, на ночном столике красовалась оранжево-розовая керамическая лампа. Рядом примостился светлый туалетный столик на конусообразных перевернутых ножках, а на вполне современной кровати мягким облаком лежало швейцарское покрывало необъятных размеров.
– Тебе понравится, – пообещал Макбрайд, видя колебания Эйдриен.
– Интересно, откуда в Швейцарии место с таким названием? В Цюрихе – гостиница «Флорида». Почему не «Альпенхорн»? Не «Вильгельм Телль»?
Макбрайд пожал плечами и открыл балконную дверь, где в пестром расписном ящике для цветов висел клочок сухой растительности.
– Кого-то посетило предвидение, – объяснил он.
Окна их номера, располагавшегося на третьем этаже, выходили на Зефельдштрассе, в сторону реки Лиммат и Цюрихского озера. Взятую в прокат машину Эйдриен и Макбрайд припарковали в двух кварталах от отеля, возле трамвайной остановки. С регулярностью в несколько минут под самым балконом с грохотом проносился новенький блестящий трамвай, направляясь на оживленную Бельвью-плац. Вот и сейчас, освещая в тумане путь прожектором, по рельсам с грохотом проехал трамвайный вагон. Макбрайд закрыл балконную дверь, и в номере стало тише.
Эйдриен повалилась на кровать и зевнула.
– Который час?
– Чуть больше девяти.
– А по-нашему?
– Три утра.
– Я совсем измоталась – в самолете глаз не сомкнула. – Это было еще мягко сказано. Если выражаться терминами из физики, то Эйдриен затратила огромное количество психокинетической энергии, пока самолет пересекал Атлантический океан. И Лью об этом прекрасно знал – спутница так крепко сжимала его руку, что на коже остались синяки.
– Какие планы? – поинтересовалась Эйдриен, закрывая глаза.
– Планы? Ну, план таков: сначала поспать, потом пройтись по магазинам.
Собеседница перевернулась на живот и подложила под щеку подушку.
– Мм-м… – промурлыкала она. – Хорошая мысль…
И крепко заснула.
Макбрайд разделся, лег рядом и закрыл глаза. «Неплохо бы набраться сил и отдохнуть после перелета, а уж тогда можно и на охоту отправляться. Вздремну пару часиков…»
«Опдаал…» Лью вспомнил «скорую помощь». Он не понимал, что произошло, только видел бегающие по потолку огни. Затем его куда-то везли на каталке, и Опдаал сказал: «Ты очень храбрый». Только норвежец вовсе не старался ободрить Льюиса – он просто потешался над ним.
– Лью! Лью! – Эйдриен трясла его за плечи. – Проснись, это сон.
Макбрайд открыл глаза. Какое облегчение. Ему снился человек с трубкой в горле. Человек без лица. А может, с оторванным лицом. Льюис видел его на экране, крупным планом, и ужасался этому пустому лику. Даже теперь видение не покидало его, оно по-прежнему стояло перед глазами. Безумные глаза широко раскрыты от ужаса, а вместо лица пульсирует венозная пульпа.
Это не по-настоящему – все приснилось. Он в отеле, рядом обеспокоенная чем-то Эйдриен, а за окном с грохотом направляется в парк трамвай.
– Может, пройдемся? – предложил Макбрайд. – А то попадем в обеденный перерыв.
– Магазины закрываются на обед?
– Да, на пару часов в день.
– Подумать только, – пробормотала она. Для Эйдриен эта поездка в Европу стала первой.
Женщина за стойкой администратора, сидевшая на первом этаже, пришла в восхищение, когда Макбрайд заговорил по-немецки. Он поинтересовался, где находится магазин для охотников. Ein Speicher für Jäger[55].
– Один момент, – ответила женщина, извлекла откуда-то тоненькую брошюрку и шариковой ручкой нарисовала путь от отеля до искомого «Speicher».
– А что такое «шпайхер»? – спросила Эйдриен, когда они вышли на холод и направились в сторону исторической части Цюриха.
– «Шпайхер» – значит магазин, – ответил Макбрайд, ругая себя за то, что не захватил перчатки.
– Какой магазин? – поинтересовалась она.
– Для охотников.
Эйдриен еще больше смутилась.
– То есть лук и стрелы, удочки и…
– Дробовики. Да, ты все верно поняла.
Они прошли еще несколько десятков метров, как вдруг девушка остановилась и повернулась к спутнику:
– Дробовики?
Макбрайд кивнул, и они возобновили прогулку. На мосту Квейл-Бридж, ведущем в историческую часть города, Эйдриен снова встала как вкопанная.
– На днях ты сказал, что хочешь убить Опдаала. Дескать, тогда все выйдет на свет на суде, а я буду твоим адвокатом… Ты ведь пошутил, правда? То есть ведь не в этом состоит план?
Льюис оперся о перила моста и посмотрел вдаль, любуясь Цюрихским озером: по матово-черной поверхности плавно скользила флотилия белых лебедей. Дыхание паром выходило изо рта. Наконец Макбрайд заговорил:
– Ты хочешь сказать, что провалила экзамен по швейцарской юриспруденции?
Эйдриен покачала головой:
– И близко не подходила. Никогда не пробовала сдать. Не знаю языка. Ничего здесь не знаю.
Льюис задумчиво кивнул и пожал плечами:
