– Накидывай ремень! – прокричал психотерапевт и, протянув руку через левое плечо, накинул ремень безопасности на грудь.
– Но…
Дюран не слушал. Он положил руку на спинку сиденья и, наполовину развернувшись в кресле, устремил напряженный взгляд назад.
В страхе и отчаянии, что-то неразборчиво бормоча, Эйдриен сделала, что велел Дюран, – пристегнулась. Затем сложила руки на груди, замерла в кресле, уставившись в переднее стекло.
– Вот он, – сказал Дюран, когда из боковой двери мотеля выскочил какой-то человек.
– Мы вечно будем стоять? – спросила Эйдриен.
В ответ Джефф включил заднюю передачу. Шины завизжали, и «додж» пулей промчался десять метров, отделявшие его от «меркурия-кугуара», и врезался прямо в блестящий черный капот. Посыпалось стекло, хлынул гейзер антифриза, капот «меркурия» сложился пополам, двигатель спрессовало, а правое колесо ушло вверх.
Эйдриен вскрикнула. Человек в дверях зарычал от злости и беспомощности. Дюран включил передачу и поехал в другую сторону, скрываясь с места происшествия. Когда они оказались уже на порядочном расстоянии от гостиницы, психотерапевт ненавязчиво поведал своей спутнице:
– Знаешь, а ведь требование пристегнуть ремни безопасности не просто хорошая мысль. Это – закон.
Благополучно удрав от преследователей, Дюран и Эйдриен приближались к шоссе. Дождь сменился туманом. На дороге тускло замерцали лужи, а вокруг стоял густой полумрак, какой в городе принимают за ночь. Впереди слышался глухой рокот над федеральной магистралью. Казалось, звук поднимается вверх и зависает в небе, колеблясь, точно горячий воздух на раскаленной пустынной автостраде.
Дюран отвлекся от своих мыслей, услышав стон спутницы. Судя по симптомам, у нее было сотрясение мозга. Эйдриен то затихала, проваливалась в забытье, то приходила в сознание, точно слабый радиосигнал, пропадающий время от времени. Едва они выехали на северное направление автострады, девушка попросила притормозить у обочины, где ее вырвало. Это пошло ей на пользу – по крайней мере она перестала «отключаться».
Разговор не вязался. Манипулируя кнопками на подлокотнике, Дюран опустил стекло – холодный воздух здорово прогоняет сон. Миновав Капитолийский холм, Джефф обратился к Эйдриен:
– Хочешь, что-то скажу?
Она кивнула:
– Говори.
– Я тебя предупреждал.
Эйдриен закрыла глаза, нахмурилась:
– О чем ты?
– Я предупреждал, а ты не послушалась.
На лбу у девушки пролегли глубокие морщины.
– И о чем ты меня предупреждал?
– Что не следует идти на работу.
Губы Эйдриен разомкнулись, она собиралась что-то ответить, но передумала и обиженно надулась: некрасиво упрекать ее в такой ситуации, даже если ты и прав. Особенно – если прав. Неужели он не понимает?… Вволю намолчавшись, Эйдриен спросила:
– Куда едем?
– В Бетани-Бич.
Девушка посмотрела на него, не веря своим ушам, и по ее взгляду Дюран понял, что ей уже лучше.
– Ты что, спятил? Я не могу туда ехать! Мне на работу!
Джеффри закатил глаза.
– Поворачивай, – потребовала она.
Тот засмеялся.
– Я не шучу! – грозно сказала Эйдриен. – На первой же развязке.
– Нет.
– Что значит нет? Останови машину! Я ее брала в прокат, значит, она моя… Ох! – Эйдриен схватилась рукой за ушибленное место.
Когда Дюран снова повернулся к ней, девушка разглядывала окровавленные пальцы.
– Это опасно, – пробормотала она.
– Что именно?
– Связываться с тобой.
Мимо прокатился огромный грузовик с прицепом – такой величины, что «додж» замотало по дороге, а в воздух взвились облака влаги. Беглецы надолго замолчали. Миновали развязку, ведущую на Аннаполис, и Дюран указал на первый же знак поворота на Бэйбридж.
Через некоторое время Эйдриен спросила:
– Что мы забыли в Бетани?
Дюран неопределенно пожал плечами:
– В детстве меня вывозили туда каждое лето. У нас был домик на пляже.
Собеседница недоверчиво посмотрела на него:
– Ты уверен?
– Конечно, как же иначе.
– Я потому спрашиваю, что с твоим прошлым не все в порядке: кто ты, откуда, и все такое.
Впереди показался зеленый знак, предупреждавший автомобилистов о вреде пьянства за рулем. Он гласил: «Приляжешь на пляже». На следующем рекламном щите сообщали о радиочастоте, на которой передавалась информация о пробках на дорогах. Затем они миновали серию «лежачих полицейских» перед контрольным постом. На посту Дюран плавно притормозил, протянул смотрителю пятидолларовую купюру, поблагодарил, забирая сдачу, и двинулся дальше. Часы на приборной доске показывали 2.49.
Посреди моста Бэйбридж Джефф повернулся к Эйдриен и сказал:
– Я помню наш домик до мельчайших деталей.
– Расскажи, – попросила та, явно заинтересовавшись.
Дюран пожал плечами:
– Начнем с того, что у дома есть имя. В северной части Бетани все коттеджи как-нибудь называются.
– Что еще? – спросила она.
– Этот городок построен на месте лагеря миссионеров. – Джеффри взглянул на спутницу. – У парадного входа висела деревянная дощечка с надписью от руки: «Пляжный рай». Так назывался наш дом. У входа дверь-ширма от насекомых – сетка на деревянной раме.
– Оригинально… Еще что-нибудь припоминаешь?
