Мне оставалось только подивиться сложившейся ситуации. Воспринимать ее всерьез я никак не хотел, искренне веря, что Игорь все же куда-то спешил и не мог простой удар, между прочим, единственный, так настроить против меня парня. Мальчишки с детства машут кулаками и это в порядке вещей.
Вторая перемена в моей жизни, повлекшая целую череду странных событий, продолжающих влиять на меня, случилась в самый неподходящий момент: поздно вечером дома я обнаружил пустую пачку из-под сигарет, просидев полдня за очень важным ответственным школьным заданием, которое не представлялось возможным благополучно скатать, в никотине я нуждался остро! Нацепив кожанку и прыгнув в кеды, я помчался в соседний ларек, где мог бы этот самый никотин раздобыть. На прошлой неделе тот, что стоял прямо у дома, благополучно снесли, и ближайший находился через дорогу на соседней улице.
Солнце давно скрылось за горизонт, а заткнуть уши наушниками не получилось — плеер отрубился прямо в руках — именно по этой веской причине, проходя мимо одного из открытых подъездов, услышав странные звуки, которых в подъезде слышать был не должен, остановился. Сквозь неразборчивую возню и шум был слышен женский жалобный плач.
Совсем ли отчаянным я был, залетая в подъезд с пустыми руками? Наверное, сильно. Отодрать кусок от деревянной лавочки не оказалось посильным — я прикинул сразу, — а искать что-либо на стороне не было времени.
Долго подниматься не пришлось. В три прыжка преодолев ступеньки, оказавшись на лестничном пролете между первым и вторым этажами, я застал в темном углу картину, которую больше всего боялся застать: плачущая женщина с разодранной одеждой и порванными колготками, насильно удерживаемая у стены, изо всех сил пыталась отбиться от мужчины, склонившемся над ее голой грудью, и пока одна рука зажимала ей рот, второй пытался задрать ей юбку.
Три секунды мне понадобилось, чтобы в буквальном смысле влететь в этого подонка, буксируя его собственным телом к смежной стене, одновременно хватая за волосы, и ударить головой об обшарпанный, выкрашенный в зеленый бетон.
— Мудак! — только оставалось шумно выругаться, когда отдача от удара пришла в плечо, боль в котором на секунду вывела из равновесия.
Мужчина, не издав ни единого звука, молча сполз по стене, оставляя на ней кровавые разводы.
На негнущихся ногах я подошел к бьющейся в истерике женщине, набрасывая на нее куртку. Поднимая взгляд на ее измазанное в туши и губной помаде лицо, едва освещенное тусклым светом уличного фонаря, я потерял дар речи: стоящая передо мной женщина оказалась учительницей по географии из моей бывшей школы — Инна Александровна. Назвать ее по имени я даже не осмелился, сегодня для женщины шока было достаточно. Уверен, находясь перед бывшим учеником в таком виде, она обязательно чуть позже испытает стыд.
Где-то во дворе послышался вой полицейских сирен — как всегда вовремя!
Впереди ждали две недели периодических заходов в полицейский участок на пару с матерью: неоднократная дача свидетельских показаний, подпись тысячи бумажек, участие в суде. Головная боль и потерянное время были оправданы одним-единственным фактом — я спас человека, который больше всего в тот день нуждался в моей помощи.
Наверное, именно таких резких перемен требовала моя жизнь.
Именно в таком виде — приправленных всеми гнусными деталями.
***
Последнего изменения на тот момент я уж точно никак не ждал, а осознав его, и вовсе испугался.
