Сказать, что никто из мужчин не обращал на меня внимания, я не могу. Бывший судья на пенсии Стив Роджерс – высокий представительный мужчина лет шестидесяти пяти, не давал мне, буквально, проходу: его жена умерла три года назад. Он даже пару раз намекнул, что намерения у него самые серьезные, но я пропустила это мимо ушей. Самое идиотское, что если бы я и решилась выйти вновь замуж, я бы не смогла этого сделать: мой муж жив и, в чем я ни секунды не сомневаюсь, приятно проводит время с женщинами. Мое же воспитание и три десятилетия семейной жизни не позволят мне лечь в постель с посторонним мужчиной.
О замужестве я, конечно, не думала, но выяснить, что с моим правовым статусом, все же решила. Поэтому я заставила себя позвонить Чарли.
– Абби, – прозвучал в трубке его хрипловатый, с гитарным придыханием голос, – молодец, что позвонила.
– А что? Что-нибудь случилось?
– Нет, но иначе мне пришлось бы звонить тебе самому. Ты не считаешь, что мужчине в моем возрасте беспокоить одинокую женщину не пристало?
Свинья, он еще насмехается! Но я не хотела с ним ссориться и портить отношения. У меня была совсем другая цель.
– Чарли, – сказала я, – вы с Руди продумали все, кроме одного: кто я ему? Жена? Не жена?..
– Тебя это так волнует? – усмехнулся он.
– Если хочешь знать, то да!
– Тогда я за тебя не беспокоюсь.
– Спасибо! – зло отрезала я.
– А знаешь, – продолжил он, как бы раздумывая, – это действительно вопрос! Вернее – проблема! И, наверное, ее нужно решать.
Я молчала. Пусть вывод он делает сам.
– Хочешь получить развод?
Поразительно, но я не знаю никого другого, кто так ловко выкручивался бы из самой безнадежной ситуации! Ведь это он, казалось бы, должен был подвести меня к такому выводу, но в самый последний момент он все свалил на меня.
– Я хочу ясности, Чарли: замужем я, не замужем…
– Пока что не вдова, – усмехнулся он.
Я уже готова была ответить резкостью, но он сам предложил перемирие:
– Абби, знаешь что, приходи вечером ко мне, я постараюсь связаться с ним по телефону. В конце концов, тебе и ему решать, а не мне…
– Договорились.
– Разница во времени между Калифорнией и Швейцарией – девять часов. Я вернусь с работы где-то в восемь тридцать: у него это половина двенадцатого дня. Почти полдень…
В без пятнадцати девять я была уже у него. За свой пентхауз Чарли еще лет десять назад отвалил около трех четвертей миллиона. Впрочем, модный проктолог, он мог себе это позволить. Только пижонство его на этом не кончилось. Надо было видеть, как он обставил все внутри: мебель заказал у супермодного дизайнера-модерниста, абстрактные картины, висящие по стенам, купил на дорогой выставке. Но апофеозом шика явилось большое зеркало на потолке в спальне над огромной, как тропический атолл, кроватью.
Чарли заказал в мою честь легкий ужин. Несколько салатов – он любил их со студенческих времен, – сыры и бутылку вина. Уверена, хотя я и не понимаю ничего в этом, что она одна стоила пару сотен долларов.
Первая попытка ничего не дала. Сотовый телефон Руди был отключен.
Мне захотелось сбить с Чарли маску спесивой насмешливости, и я сказала, чуть пригубив бокал:
– Кстати, я недавно видела Селесту. Живот у нее уже очень большой. Когда она рожает?
Он усмехнулся и поковырял вилкой в салате:
– Уж не она ли просила тебя мне об этом рассказывать?
– Нет, – слегка оторопела, но тут же нашлась я, – просто подумала, что ты ведь папочка ее будущего ребенка, может, тебе это будет интересно? Насколько я знаю, ты уже довольно давно не испытывал ничего подобного.
– Ты права, – подмигнул мне Чарли и хмыкнул.
– Сколько там, твоим близнецам, в Йоханнесбурге? Уже ведь за тридцать, а?!
Чарли прошелся по мне шершавым взглядом, вздернул брови и только тогда удостоил ответом:
– Тридцать шесть.
– Не знаешь, кто там у Селесты предвидится?
Он помотал головой с таким видом, будто его это нисколько не касается. Но я продолжала как ни в чем не бывало:
– А хочешь знать?
Теперь ухмыльнулась я: ну, Чарли, ты – в моих сетях! Пока не попросишь, я тебя не освобожу.
Он продолжал ковырять вилкой в салате, потом посмотрел на телефон и на часы: они показывали пять минут одиннадцатого.
– Попробуем снова, – кивнул. – Может, он уже включил свой мобильник?
– Девочка, – сказала я.
– Ты о ком это? – спросил он, набирая номер с таким видом, словно не понял, о чем я говорю.
– О твоей дочке… Ребенок в таком возрасте – может ли быть счастье полнее? Ведь теперь ты бы мог весь отдаться отцовскому чувству.
По ту сторону океана никто не отвечал. Чарли поджал губы и нехотя нажал на отбой.
– Абби, – почесал он висок, – ты можешь не решать за меня?
– Но тебе от этого никуда не уйти, Чарли. Как мне – от той путаницы, в которой я оказалась из-за Руди.
– Ну, мы ведь как раз для этого и встретились. Не беспокойся, он тебе делать проблем не станет.
