Нет. Его все хотят. А это другое. Это животное. Его не любит никто. Не любит. У него эмоциональный недобор. Эмоциональная импотенция. Отсюда – бесконечные неразборчивые одноразовые связи, в которых он неудовлетворен. Ему неловко приглашать одну и ту же девушку дважды, потому что он не хорош в постели. Я думаю, он даже не может довести дело до конца. Потому что напряжен, не доверяет, не может отдаться, ждет подвох. Он закрыт как предмет любви. Отсюда его холодность, замкнутость. А девушки винят себя. Им кажется, что дело в них, раз ему не понравились
Бьянка:
Поэтому он бегает?
Роман:
Да. Только в беге он отдается. Все тело отдается движению. Сублимация
Бьянка:
Да. Нормальный человек не будет два раза в день бегать на износ под проливным дождем
Роман:
А нормальная девушка не будет так неумело его преследовать
Бьянка:
Что мне делать?
Роман многозначительно улыбается, подсаживается на краешек пирса к Бьянке и что-то увлеченно рассказывает, иллюстрируя и жестикулируя. Камера отъезжает от этой парочки и еще раз открывается общий план красивой набережной, пирса, реки и города. Звучит песня Miracle Mile группы Cold War Kids
ТИТР: Глава седьмая: Зачем Maybach, если его не водить?
Кабинет Милованова, он смотрит на сцену из своего панорамного окна, отходит от него, выключает свой MacBook Air, смотрит на испанскую надпись на стене «купи себе лес и заблудись в нем» и выходит к черном входу. Делает несколько шагов в сторону машины, которая уже его ждет с водителем. Его окликает женский голос:
Зачем тебе Майбах, если ты его сам не водишь?
Филипп замедляется и оглядывается. Бьянка стоит у черного входа. Филипп ей не отвечает и продолжает идти. Бьянка:
Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых частей, Филипп. И вообще существует только простое. Или то, что сложено из простого, Филипп
Филипп не реагирует, продолжая движение. Бьянка:
Знаешь, кто это сказал?
Бьянка идет за ним, он продолжает ее игнорировать
– Это Кант сказал. Ты знаешь, что Кант был девственником?
Милованов тормозит, но не оборачивается на нее и нервно говорит:
Ты действуешь мне на нервы
Бьянка продолжает:
Кант всю жизнь соблюдал режим дня, расписанный им самим, он сам диагностировал у себя ипохондрию, потому что его гнетущее чувство внутри граничило с отвращением к жизни
Милованов стоит к ней спиной, она за ним, это красивый момент. Камера делает на этом акцент. Бьянка продолжает:
Он считал, что врачи не в силах ему помочь, а лекарства вредны
Милованов не оборачивается и идет дальше к машине. Бьянка остается на месте и продолжает:
Что с тобой не так, Филипп. Где болит?
Милованов оборачивается и быстро шагает к ней, приблизившись на минимальную дистанцию, говорит ей в лицо:
Я не знаю, в какую игру играешь, но мне это неинтересно
Бьянка смотрит на него нежно и по-доброму:
Я играю в игру, правил которой сама не знаю
Они смотрят друг другу в глаза. Бьянка продолжает:
Не нужно играть в психолога, чтобы понять, что тебе плохо. Не нужно быть сексологом, чтобы видеть, что ты не удовлетворен
Милованов говорит с долгими паузами и пренебрежением:
У меня все есть
Бьянка:
У тебя нет ни – чего. Ничего, чем бы ты дорожил
Молчат оба. Она продолжает:
