— Пользуетесь, конечно. Только эти презервативы помогают проникать в самые труднодоступные места.
— Зря я вас взял с собой.
— Вы меня взяли?! — изумился Куртеев. — У вас что, пробки вышибло?
— Что? — вяло переспросил Берг. — У меня пробки вышибло? — Помолчав немного, он вынул из кармана свой блокнот и в раздумье постучал им по ладони. — Знаете, Куртеев, я с вами нахожусь вот уже шесть часов. Все, что мы делаем, мы делаем исходя из моих соображений. В этой связи позвольте вас спросить — у вас есть какой-то план? Вы, как… консультант по вопросам конфликтологии… придумали что-нибудь, руководствуясь чем мы сможем напасть хоть на какой-то след Вики?
— Я думаю. Как придумаю, я вас проконсультирую.
— Да-да, проконсультируете… Вы хороший консультант. Такие консультанты, как вы, проконсультируют сначала президента компании, потом весь совет директоров — порознь и вместе, потом всех заместителей президента, потом менеджеров, других консультантов, охранников, уборщицу, ее мужа, ее детей, ее собаку, а после и рыбок. А все потому, что вы, сука, очень хороший консультант!
Куртеев с выпяченной вперед нижней челюстью посмотрел на голову Берга, но потом вспомнил, что мудрые люди всегда оставляют без внимания первую реакцию на раздражитель и действуют, только сообразуясь со второй. В конце концов, Берг не виновен в том, что у него не растут волосы, так распорядилась природа.
— Вы ругаетесь?.. Нехорошо… — Тихон чувствовал, как глупо выглядит. Так было всегда, когда на лекциях он не находил достойного ответа Бергу. Обычно для этого ему требовалась вся следующая ночь. Но нынче были другие времена, поэтому он решил не выглядеть и умно тоже — вернулся к первой реакции: — Хочешь чувствовать больше комфорта, используя тампон? Открой для себя новый «О-Би». Благодаря идеально гладкому покрытию «Силк Тач» вводить и извлекать тампон так легко и удобно, что тебе захочется делать это снова и снова.
От оскорбления Берг почувствовал холод на своей лысой голове.
— Да я после всего этого нахожу, милостивый государь, свое присутствие в этой машине лишенным всякого смысла, — потратив некоторое время на то, чтобы сообразить, процедил он.
— Не беспокойтесь, Игорь Оттович, я и сам думаю так же.
Берг еще секунду посидел, потом открыл дверь и вышел. Прежде чем захлопнуть, наклонился и сказал:
— Даже если у вас что-нибудь и получилось бы с Викой, мы никогда бы не сошлись.
— Это точно.
И Берг захлопнул дверцу. Куртеев ожидал, что он хлопнет ею так, что стекло осыплется кубиками, но профессор прикрыл ее расчетливо, с той только силой, которая была необходима для фиксации замка.
«План, — зловеще смотрел на дорогу перед собой Тихон, — ему нужно, чтобы был план. А если у меня нет никакого плана? Зачем мне план? Вот кинокомпания „Маунтайн“, офис, охранник на входе. Какой тут план может быть? Входи и начинай».
Начать сразу не получилось. Куртеева это не разочаровало только потому, что найти в офисе киностудии продюсера, когда стрелки часов показывают двенадцать ночи, — дело немыслимое. Вместе с этим киноиндустрия казалась ему таким же предприятием, как и стройка, где работа ночью, как известно, тоже не останавливается. Если окна офиса светятся и охранник-привратник не ленив, а активен, это означает, что руководство на месте. Вот только что это за руководство? — президент компании Тихону был не нужен.
— К Пятько, от Лукашова, — представился Куртеев, сверля взглядом переносицу охранника, очень похожего на глумливую Перхоть из рекламы «Хэд энд Шолдерс».
— Я доложу.
Он долго пытался связаться с кем-то по телефону, потом набирал другой номер, потом спросил: «А вы по какому вопросу?», получил соответствующий вопросу ответ: «От Лукашова», снова с кем-то разговаривал и только после этого отключил замок турникета, позволив Куртееву оказаться в холле.
