Двое охранников кинокомпании держали Куртеева за плечи. Он сидел в кресле и смотрел на Пятько, который перестал иметь дураковатый вид сразу после того, как в его кабинет вошли здоровые парни. Продюсер преобразился. Потускнел даже, кажется. Исчезла нервозность, быстрота речи, Олег Иосифович обратился в строгого руководителя.
— Ну, что мне теперь с вами делать, господин… — он вчитался в водительское удостоверение Тихона, — действительно, Куртеев.
Документы, мобильный телефон и бумажник конфликтолога лежали на столе продюсера. Бросив удостоверение на стол, Пятько занялся трубкой. Найдя файл видеозаписи, он развернул экран к себе, выключил звук, чтобы тот не мешал охранникам сохранять внимание, и включил воспроизведение.
— Ах, хороша стерва… — Поиграв клавишами, он уничтожил файл и бросил трубку на стол. — Нет, вы скажите, что мне теперь с вами делать?
— Ждете совета мужчины или консультанта по корпоративным отношениям?
— Ну, что мне может сказать так называемый мужчина, я могу предполагать… Тут нужен скорее совет профессионала. Совет конфликтолога.
— Тогда вот вам первый совет: загляните под свое кресло.
Пятько сполз со стола, подошел к креслу, не отрывая взгляда от Куртеева, и заглянул под сиденье.
— И что?
— Там ничего нет?
Пятько разогнулся и красным от усталости взглядом уставился на Тихона.
— Тогда посмотрите под стол.
Пятько подумал и нехотя, чуть согнувшись, заглянул под столешницу.
— И там ничего?
— Вы начинаете меня раздражать.
— Значит, я на верном пути. Если нет под столом и креслом, значит, оно там, куда я его положил: в правом кармане вашего пиджака.
Пятько сунул руку в карман и через мгновение, поиграв желваками, вынул.
— Убью же.
— И совершите глупость. Потому что у меня как у консультанта для вас еще много советов.
— Может, тряхнуть его хорошо? — предложил один из охранников.
Пожевав губами, Пятько сел напротив Куртеева.
— А что предложит мужчина?
— То же, что и тремя минутами ранее. Ответь, где Вика, и я уйду. Если, конечно, ты не прячешь ее здесь.
Пятько шумно выдохнул воздух через сжатые губы. Это должно было означать, по всей видимости, что он потерял все силы при разговоре с дураком. Поднявшись и найдя в ящике стола сигареты, он закурил и предложил Куртееву. Тот принял сигарету и любезно согласился прикурить от знакомой «Зиппо».
— Куртеев, вы, я вижу, хороший человек. В вас есть что-то от меня молодого. Очень молодого. Вы самонадеянны, глупы и справедливы. То есть в вас полный комплект перспективного покойника. Где-то в начале девяностых эти качества позволяли людям входить в состав правительства и открывать на Арбате кооперативные кафе. Но сейчас, в начале третьего тысячелетия, самонадеянные и справедливые дураки обречены на вымирание. Их выгнали из правительства, кафе сожгли, протестующих посадили. Как вы стали конфликтологом, расскажите?
— Я думал, вы хотели уйти домой.
— Благодаря вам мне через два часа все равно идти на работу. Расскажите, я хочу понять, во что верят люди, которые приходят в чужой офис, предъявляют запись на мобильном телефоне и начинают шантажировать? Вы специалист по корпоративным отношениям, так расскажите — быть может, я приму вас к себе!
Тихон шевельнулся, освобождаясь от цепких рук.
— Объясняю.
Пятько с показным вниманием раздавил в пепельнице окурок и кивнул.
— Олег Иосифович, идти к вам с записью вашего секса с сотрудницей было бы действительно глупостью. Тем более что запись я сделал случайно, уже почти входя к вам. Как конфликтолог могу сказать, что если вы подобным образом реагируете на каждое невыполненное задание, то очень скоро вам перестанут докладывать даже по телефону. Но это все ерунда… Ерунда по сравнению с тем, что я — только первая ласточка. Меня убеждали, просили не ходить к вам в одиночку. Этот страшный человек… его блестящая голова вселяет ужас в каждого, к кому он приходит…
— Какая голова? — живо поинтересовался продюсер. — Чья?
— Он страшный человек. Я не понимаю, как мне удалось убедить его. Но я сумел. Я сказал: «Хватит, хватит крови. Мы не можем убивать всех, с кем встречаемся». Поймите, Олег Иосифович, мой приход к вам — жест доброй воли, просьба понимания, адекватной реакции. За розыск этой девушки проплачено столько, что эта сумма может стать бюджетом Туркмении на восьмой год. Вы знаете Истасова?
— Вы уже спрашивали. Его нет в моей записной книжке.
— Его больше нет ни в чьей записной книжке. А этот Рома? Бедный мальчик… Не мне вам рассказывать, что зверей в кино играют почему-то именно те, чья голова лишена растительности. Я не знаю, отчего так случается. Возможно, потому, что их волосы растут внутрь и это озлобляет их. Сухоруков, Куценко, садист в «Бандитском Петербурге», не знаю его фамилии, Ленин, простите, — вот вам пример из жизни… Я просил: «Не трогайте мальчика». Они меня послушали?
— Вы меня пугаете?
