С равным успехом тактикой пассивного агрессора Борис Борисович пользовался и среди равных себе. Если он был затянут в партнерские отношения, то всегда молчал, виновато улыбался и качал головой, роняя при этом не более двух-трех слов. Впоследствии партнеры могли пожаловаться друг другу на то, что Истасов отхватил у них часть добычи, но доказать, что сделано это было умышленно, не могли. Поймать его на слове было невозможно. И когда жалобы друг другу заканчивались, партнеры по бизнесу смотрели друг на друга, как в зеркало, и видели в зеркале идиотов — они жаловались на Истасова за то, что он всегда молчит. Когда же ситуация осложнялась из-за неотвратимого наезда, Борис Борисович пользовался классической схемой поведения пассивного агрессора. Один вопрос: «А что подумают о таком вашем решении ваши боссы, если вникнут в детали вашей политики?» Этот вопрос в корпоративной организации выбивает почву из-под ног у всех категорий служащих — от президента до менеджера. Едва он прозвучал, как все вокруг начинают удаляться от сотрудника, аки от чумного, поскольку уже всем ясно, что о нем подумают. Уже ведь думают, не так ли?
Еще одной особенностью президента «Макарены» было то, что он не любил случайных знакомств. За каждой незапланированной встречей он видел мохнатую шкуру глобальной неприятности. Каждый раз, когда ему приходилось сходиться с кем-то в самолете или на выставке, ему казалось, что это подстава. Из-за этой параноидальной подозрительности он встречался с любовницей не на Кутузовской Ривьере, не на Рублевке, то есть не в тех местах, где состоятельные мужчинки покупают жилища митресскам, а в двухкомнатной на улице Академика Варги, на этом кольце, по которому можно ездить бесконечно долго, если не держаться правого ряда. Любовница Истасова, имени которой никто не знал, но о существовании которой все, кроме жены Бориса Борисовича — в чем был он уверен, — знали, предложение «дружить» при первой встрече встретила спокойно. Она мечтала разыскать в Белокаменной хотя бы олигарха-пони, а нарвалась на Единорога. На женатого Единорога, который куда хуже свободного от брачных уз олигарха-пони. Первые дни близости они проводили в суматохе. Секс в машине, другой машине, третьей машине — у Истасова было много машин, секс на природе, на теплоходе, — Борис Борисович брал ее любовь жадно, словно чувствуя, что может не успеть вычерпать ее до дна. Девица между тем особого рвения в любви не демонстрировала. И Истасов относил это на счет понимания особой роли любовницы — он волен ее взять в любой момент, за то и платит. Красотка терпела любовь мужественно, в ожидании счастливого момента вручения подарков. Но когда он привез ее в Юго-Западный округ, провез по кольцу и ввел в типовую девятиэтажку, с ней едва не приключилась истерика от хохота. Квартира была обставлена в лучших традициях конспиративной квартиры русского резидента в Испании — кровать, радиоприемник, два стула и шкаф для одежды. Уезжая, Истасов вручил ей ключи от машины, заметив игриво, не обратила ли она внимания, что за колеса стоят перед подъездом? Когда он исчез, девочка спустилась, чтобы выяснить, компенсирует ли автомобиль существо подаренного жилья. Стоя в дверях и отчаянно нажимая кнопку на пульте сигнализации, она, смеясь, смотрела на мигающую ей габаритами «Тойоту Корола». Она никак не могла поверить в то, что на писк пульта отзывается именно она, стерва, «Тойота», а не присевший рядом с ней в вульгарной позе «Инфинити».
Впрочем, теперь ей было плевать и на «Тойоту», и на хибару. Сейчас, когда стало ясно, что наживка заглочена, однако рыба оказалась скупа, она уже имела план. И этот план обещал куда более заманчивые реалии.
