Закаленное в виртуальных рукопашных схватках тело Романа Пусодина мешком свалилось на покрытый крапинками выплюнутых жвачек асфальт. Вставать ему не хотелось, однако сильная рука оторвала его от асфальта, и глаза менеджера оказались на уровне глаз экзекутора. Рома стал прокручивать в памяти последние шутки с молодыми парами, соображая, в какой момент мог быть застигнут с поличным.
Поскольку его не спрашивали, а только били — следующий удар был в пропитанную вчерашним пивом печень, Пусодин понял, что бьют за дело. Вряд ли кому захочется ради того, чтобы сорвать на ком-то гнев, дожидаться в холле за «Вог».
— Я не пойму…
— Сейчас поймешь, — пообещал мятый и врезал в левый бок. Для разнообразия, видимо.
Перед глазами менеджера по продажам поплыли фиолетовые круги. Пиво запросилось наружу, причем и верхом, и низом одновременно.
Спасти его было некому. Измученная ночным дежурством охрана еще не сменилась, не проснувшаяся толком новая смена еще не прибыла. А чужие работники за менеджеров не вступаются: водила «Газели», на борту которой распластался орлан с кличкой «Винстон», сидел и в зеркало заднего вида любовался происходящим.
— Я спрошу только один раз, придурок, — предупредил Куртеев. — Где Вика Золкина?
— Кто?!
Удар с жестким выдохом был предтечей длинного судорожного вдоха.
— Буду бить, пока не вспомнишь.
Пусодин чувствовал непреодолимое желание вспомнить, но желание никоим образом не совпадало с возможностями. И вдруг его осенило. Вчера он и менеджер Егор гуляли с двумя проститутками. Забравшись в Сеть, они нашли сайт с гулящими. Сайт они выбрали, потому что он был оформлен одухотворенно. На главной странице была изображена парящая в морской пучине сексапильная девка с рыбьим хвостом, и текст под нею гласил: «Минет придумали русалки». Это подкупило. И цены, в общем-то, не кусались. Пусодин по телефону выбрал «девушку с фигурой топ-модели, претворяющую в жизнь твои самые тайные фантазии», а Егор соблазнился «восточной красавицей, искусно владеющей техникой Камасутры». Заказанные русалки на поверку оказались двумя шмарами, у одной из которых был выбит правый клык, а вторая имела на широкой скуле плохо маскированный тональным кремом фингал. Плюс ко всему от них плохо пахло, и по всему выходило, что минувшей ночью, перебрав в гостях, эти русалки совершили прогулку на рыболовецком траулере. Когда они прибыли из душа, вышло еще более скверно — волна смыла грим и у той, что не хватало обозначаемого стоматологами как П4 зуба, проявился фингал под обоими глазами, а вторая оказалась буряткой. В процессе сближения с последней менеджером Егором был установлен и вовсе из ряда вон выходящий факт. На заднице выдающей себя за «индийку» бурятки горели темно-синие, кривые, выполненные рукой нетвердой и, судя по почерку, — мужской тату: на левой ягодице — VISA, на правой — РУССКИЙ СТАНДАРТ. На вопрос, действительно ли она может таким образом снимать с кредиток клиентов безналичные, русалка из Байкала ответила: «Это в прошлый раз плохие скоты сделали». Через десять минут она выпила предложенный в качестве снимающего стеснительность стакан пива и под возглас подруги: «Зря вы ей налили» — рухнула на пол. Через пару минут выяснилось, что теперь ей можно было совершенно беспрепятственно делать не только тату, но и операцию на глазном хрусталике. В общем, ни о какой Камасутре и речи быть не могло, и менеджеры «Макарены» имели то, что имели. Поначалу они, конечно, заартачились, стали звонить в головной офис и даже предъявили рекламацию прибывшему сотруднику компании: замените, мол, товар на тот, что указан на сайте. Но приехавший комиссар случай страховым не нашел и, жуя жвачку и поправляя пятерней ширинку, хрипло и развязно сказал: «А кого ты хотел е… за триста долларов в ночь? Пэрис Хилтон?» На вопрос, как теперь общаться с искусно владеющей техникой Камасутры буряткой, в принципе-то уже и ненастоящей проституткой, комиссар заметил: «Где она ненастоящая? Храпит — значит, настоящая». И вот сейчас Пусодин реконструировал минувшую ночь как единственный шанс вспомнить, звали ли Викой ту, что не знала Камасутру и была без зуба. Но в голове вертелось какое-то странное имя, не то Руслана, не то Аделаида.
Куртеев, немного устав, поволок менеджера к «Фольксвагену». Рома хотел запомнить номер, но из-за фиолетового круга выглядывали только две последние цифры и номер региона: «УИ 177». Рома был уверен, что И — это Й. Оказавшись на сиденье и вдохнув аромат «елочки», он почувствовал себя совсем плохо.
— Я не знаю… никакой… Вики… — проговорил по частям он, хватая воздух ртом, как рыба.
— А ты вспомни, — последовал совет.
Поскольку ни одной Вики Пусодин не знал лично или делал вид, что не знал, он начал то ли делать вид, то ли на самом деле размышлять над тем, что покушение, быть может, связано вовсе не с мифической Викой, а с его делишками в офисе, связанными с тем, или той, что обозначался как «Вик».
Пусодин набрался мужества и заговорил:
— Если ты из-за Вика, то я не при делах. Это начальник отдела…
Куртеев напрягся:
— Говори, дорогой.
