— Это что за задание такое? — удивился Истасов. — И потом, в офисе работает триста человек. Пусодин не знает всех в лицо. Почем ему знать, посетитель вошедший или сотрудник?
Куртеев почесал нос. Ему очень хотелось встать под душ и по-человечески, то есть никуда не торопясь, перекусить.
— Я был в вашем офисе, Истасов. Это типичный московский офис. Так вот, Рома, если в этом офисе ты увидишь хорошо одетого человека, это и есть посетитель.
— Хорошо разбираетесь в психологии персонала.
— Сколько я общался с вашим «коммуникатором»? Минуту? Но мне и ее хватило, чтобы сделать вывод о том, что у этого типа в кармане есть записная книжка.
— Записная книжка у менеджера? К черту вас! Зачем менеджеру записная книжка?
— То-то, что менеджеру не нужна. А вот чиркнуть карандашиком, кто и что где сказал лишнего… Так вот и вычисляют сексотов. А потом через них же боссов гнобят.
Истасов посмотрел на Пусодина.
— Пишешь, что ли, дефективный?
Рома отвернулся.
— И взгляд у него с двойным веком, как у коровы. У таких в карманах презервативов как фантиков у дураков.
— Ну-ка, выворачивай! — рявкнул Истасов.
Из правого кармана пиджака Рома вынул книжку, из левого — упаковку «Гусарских».
— Вы действительно не хотите работать у меня? — спросил Истасов у Куртеева. — Четыре тысячи сразу кладу.
— А мы с вами в машине посидим, — сказал Куртеев. — И не будем никому звонить. Вот только в кафешку какую сгоняем, кофейку взять и пончиков.
Истасов пожал плечами. Торопиться ему было некуда.
От идеи сесть за руль Берг отказался. Он был убежден, что в ситуации, когда нужно быстро перемещаться по городу, машина будет обузой. Куда удобнее двигаться под землей или пользоваться услугами случайного такси. Выйдя из кинокомпании, он сразу направился на улицу Грина и всю ночь прогуливался от Старобитцевской до Дмитрия Донского. Написав на листке бумаги три имени, профессор мерил шагами расстояние, и чем дольше он ходил, тем короче были эти шаги. Ночной сентябрьский променад для шестидесятилетнего организма — удовольствие не из приятных. Но Игорь Оттович не замечал усталости. Лишь под утро заныло колено и тяжестью налилась поясница.
В салоне сотовой связи МТС он пополнил счет, пока заполнял бланк, косил глаз на стенд информации и читал написанное ручками разных цветов на свободных от официальных доброжелательных сообщений местах: «Баланс хорошо пополняет белобрысая во 2 окне», «Есчесно, она и роуминг ниче так делает», «Телефон, который берет Питер из Находки, продается в 3 окне», «На х… мне труба с 65 000 цветов?»
Сначала он повторял это, чтобы запомнить на тот случай, если потеряет листок, потом бормотал как молитву, и вот теперь, когда рассвело, уже страдал от невозможности связать несколько слов. «Простите, вы не знаете, где здесь ближайший бар?» — эта фраза далась ему с трудом. Но прохожий понял и сразу указал на дом напротив. Там, в подвале, располагался какой-то кабачок.
Присев за стол и заказав водки, Берг полчаса отогревался. Он бы не зашел сюда, если бы не дождь на улице и промозглый ветер. Направляясь с Куртеевым, он не посчитал нужным взять плащ и теперь в легкой куртке ощущал всю прелесть нелетной погоды.
Выпив пятьдесят, он заказал еще и заставил себя съесть салат. От кофе Берг отказался. Кофе не столько бодрит, сколько взвинчивает нервы и поднимает артериальное давление. Водка тоже не гипотензивное средство, но она нервы, напротив, успокаивает. Недостаток сна на деятельность профессора не влиял. Он уже давно находился в том возрасте, когда человек твердо убежден в бессмысленности проживания трети жизни в беспамятстве.
Почему Пусодин упомянут только с именем? Зачем Вика оставила листок не на столе, где тот сразу был бы замечен, а под столом, да еще прикрепив его таким странным образом?
Почему было сразу не написать:
Загадала задачку только для него? Только он один должен был понять смысл единства трех имен? Но нашел-то Куртеев, а не он…
С Троицей Рублева все ясно: Отец, Сын, Святой Дух. Как понимать эту троицу?
Настроившись на научный подход к делу, Берг потер руки и склонился над листком, рядом с которым стояла третья порция водки.
