— Гарри, Банки рассказала тебе, каков расклад сил?
Он кивнул.
— Спасибо, Гарри, — попрощалась с ним Катарина. — Подожди, пожалуйста, за дверью. Мы сообщим тебе о своем решении.
Когда Банки вывела бармена, я повернулся к Катарине:
— Катарина — то есть лейтенант, — что вы думаете?
— Я думаю, что Гарри — истинный патриот и он костьми ляжет за военный космофлот. По-моему, ему скучновато все время торчать за стойкой. — Она похлопала по папке, которую я держал в руках. — Согласно документам, он кое-что смыслит в артиллерии.
Я пролистал его дело.
— Он только год был на действительной службе. Его вышвырнули оттуда за оскорбительное поведение, но документы об обстоятельствах его увольнения куда-то затерялись. Как ему удалось попасть в запас?
— Он, вероятно, забыл кое о чем упомянуть, — фыркнула Катарина. — Ты видел его последний тест на профпригодность?
— А что там плохого?
— Он получил высшую оценку за энтузиазм и за счет этого кое-как выкарабкался. Здесь написано только лишь: "Этот матрос всю свою жизнь будет толкать двери, на которых написано «на себя».
— Мы можем позволить себе не взять его? — спросил я.
— Нет, — коротко ответила она, захлопывая папку.
Через минуту я испытал еще большее потрясение, когда о своем появлении отрапортовал матрос Дислер.
— Динки, мне следовало догадаться. Что ты здесь делаешь?
Динки был почти так же удивлен, увидев меня в форме.
— Сэр, около полутора лет назад Гарри уговорил меня записаться в резервисты. Он все очень здорово расписал.
— Динки, я думала, что ты женат и у тебя дети, — начала разговор Катарина, сразу переходя к сути дела.
— Да, мэм, я женат, и у меня две дочурки. — Глаза Динки засветились от гордости.
— Динки, по-моему, мы не должны брать тебя, если у тебя семья. Я знаю, что ты хочешь исполнить свой долг и хочешь быть вместе с Гарри, но то, во что мы собираемся ввязаться, больше похоже на коллективное самоубийство, — терпеливо объяснила ему Катарина.
Динки, смутившись, замялся.
— Но, мэм, вы не можете так поступить. Э-э… Кен, сэр. Можно поговорить с вами наедине, с глазу на глаз?
Катарина оказалась сговорчивой.
— Я выйду на минутку. Мичман Маккей, продолжайте без меня.
Как только дверь за ней закрылась, я заговорил:
— Ну что у тебя там, Динки? Выкладывай.
— Значит, сэр… — Динки замешкался. — Вы знакомы с моей женой?
— Нет, — удивленно признался я.
— Сэр, она жутко похожа на Гарри. Ваш Гарри уйдет на войну, а бар закроется, она заставит меня по вечерам торчать дома. Э-э… при данных обстоятельствах, сэр, я предпочел бы отправиться на защиту планеты. Да, я никогда не служил в действующей армии. Но Гарри научил меня стрелять, мы с ним сработаемся. Я вас не подведу, сэр.
— Ну…
Динки поглядел мне прямо в глаза.
— Я понимаю, что у нас мало шансов остановить Грызунов, но, сэр, поймите, что смерти я не страшусь.
— Благодарю вас, матрос Дислер. Через несколько минут мы вас вызовем.
Динки, отсалютовав, вышел, зато вернулась Катарина.
— Мы должны его взять, — заявил я.
— Что он такое сделал — спел «Гимн моряков»?
— Нет, но нам повезло, что Иностранный легион не вербует солдат на этой планете. Если мы его не возьмем, то я, честно признаться, плохо буду спать.
Последний резервист, главстаршина в отставке Чандразехар, всю свою службу провел в кубрике. Мы сделали его главным интендантом и поставили складывать сухие пайки.
Катарина позвонила Розали Дайкстре и Вайме Джин. Вайма Джин вызвалась нам помогать даже после того, как Катарина объяснила, каково соотношение сил. Я спросил ее насчет Розали. Катарина усмехнулась:
— Розали — пацифистка.
— Погоди-ка. Ты, наверное, не ту дискету вставила, — растерялся я. — Розали больше всего на свете нравится стрелять и драться.
— Ах, Кен, Дайкстра — умница. Как и большинство пацифистов, которых я встречала. Она не признает никакого насилия, за исключением тех случаев, когда оно абсолютно необходимо. Просто у Розали чуть более размытые, чем у большинства пацифистов, понятия о том, когда насилие абсолютно необходимо.
— Ладно, оставим Дайкстру в покое. Как мы разделим бойцов?
— Разумнее всего будет отправить лучших ракетчиков на орбитальную станцию, а «Шпигат» использовать как козла на привязи, чтобы заманить Грызунов. Я хотела бы послать на платформу Сина и Труилло вместе с Бим и Кимболлом.
— Линдквист, учитель, вы хотите сказать, что поставите женщину командовать космофлотцами? Они же все просто попадают. Я, собственно, удивлен, почему никому не пришло в голову поручить это мне.
Космофлот гордится своей традицией абсолютного мужского превосходства, уходящего корнями в глубь веков.
Катарина деликатно кашлянула.
— Мне это, собственно, приходило в голову, и я спросила у Сина и Труилло, под чьим началом они предпочли бы служить. Син, переминаясь с ноги на ногу, ответил: «Извините, мэм, но пускай уж лучше это будет настоящий офицер, даже если он и женщина».
Я задумался.
— Я потрясен. Потрясен до глубины души. Я даже пытаюсь сообразить, нет ли у меня амнезии, поскольку не могу припомнить, чтобы где-нибудь когда-нибудь совершил тот ужасный грех, за который Бог решил меня так наказать.
