— Мичман Маккей, если вам не трудно. Когда мы отправляемся? Я даже согласен простить вашему свояку розыгрыш с моими брюками, если это ускорит процесс.
— Как вы, молодые, нетерпеливы, — философски заметил Джамали. — Не следует ли нам для начала обменяться любезностями?
— Давайте, — согласился я. — Как у вас дела с подкупом избирателей и удалось ли вам поймать Элайн?
— Я бы предпочел назвать это демонстрацией гражданам моего соответствия роли кандидата. — Джамали присел рядом со мной. — А что касается вашего товарища по команде, здесь Аллах распорядился иначе. В Шенектади и своих психопатов хватает, — с безразличным видом произнес он. — Не вас ли я, случайно, видел на приеме у мэра с молодой девушкой?
— С Кристиной. Это дочь мэра. Возможно.
— Очаровательная девушка. Теперь, как я понимаю, ваш внезапный отлет вызван желанием защитить нас от нашествия Грызунов.
— Да, я намереваюсь отправиться на верную смерть, как только ваши ребята меня выпустят. Не хотите ли взглянуть на приговор суда?
— Ах, как нетерпелива и горяча молодость. Нет, я признаю свое поражение. Вы можете тотчас же отправляться.
Он полез в карман и достал коробку сигар.
— Хотя вы и не избиратель, чтобы показать, что я не держу на вас зла, разрешите мне преподнести вам в подарок сигару, чтобы вы выкурили ее в знак примирения, пока челнок заправляют.
— Спасибо, я не курю.
— В жизни приходится делать одолжения, а вам другой возможности может и не представиться. — Джамали вложил мне сигару в ладонь.
— Ладно, почему бы и нет? — Я прикурил у него и, затянувшись, слегка закашлялся. — Спасибо, — поблагодарил я, удивляясь, почему некоторые не совсем безмозглые люди делают это регулярно.
Джамали улыбнулся:
— Прощайте, мичман Маккей. Да направит Аллах ваши шаги. — Он обменялся несколькими словами с охранниками и уехал.
Я искал, где бы мне потушить сигару, когда ко мне подошел один из полицейских.
— Извините, мичман Маккей. Курить в общественных местах воспрещается, сэр.
— Чудесно. Я как раз собирался ее загасить.
— Сэр, я собираюсь арестовать вас, — объяснил он, защелкивая у меня на запястьях наручники.
— Полегче! Эту сигару дал мне сам шериф Джамали.
— Да, сэр. Так он нам и сказал, — извиняющимся тоном произнес полицейский.
Я заорал:
— Клайд! Разыщи Банки и вытащите меня оттуда! — А потом меня затолкали в полицейский фургон и увезли.
В участке я встретил всех своих старых знакомых — Дэви Ллойда, Берни, Ларри и Джо. Джо сначала не хотел со мной разговаривать — через некоторое время он даже объяснил почему. Когда к ним тогда прибыли полицейские, они никак не могли поверить, что они с Ларри просто не могут открыть дверь. Лидии потребовалось пустить в ход все свое красноречие, чтобы убедить констебля не наделать в трейлере кучу дырок, и теперь им придется выложить двадцать долларов, чтобы починить замок.
Периодически требуя у дежурного офицера, чтобы тот соединил меня с шерифом Джамали, я развлекался, со скрежетом проводя металлической печатью на судебном приговоре по прутьям решетки. Так как штраф за курение в общественном месте составлял десять долларов, дежурный офицер быстро сообразил, что у него могут быть неприятности, и позвонил Джамали.
Телефон принесли мне в камеру.
— Сэр, будьте добры, поговорите с шерифом.
На экране показался Джамали, сидящий в своей машине, и улыбка на его лице сделалась еще шире.
— Мичман Маккей, рад вас снова видеть.
— Освободите меня. Немедленно.
— Ах! Какая прямая и открытая речь. Это подкупает.
— Давайте обойдемся без светской беседы. Мне нужно успеть на челнок.
— В этом-то вся проблема, — признался Джамали. — Мэра ваш отлет сильно огорчит, а кто я такой, чтобы стоять на пути истинной любви.
— Мэра вашего скоро привлекут к суду, — мрачно проворчал я. — Какая такая истинная любовь?
— Ваша возлюбленная Кристина. Надо же соблюдать приличия, — любезно произнес Джамали. — Вы немного поприличнее, чем два последних увлечения Кристины, и вы поставили мэра в неловкое положение, — закончил он, растягивая слова. — К сожалению, у меня связаны руки. Как говорит ваш апостол Павел: «Лучше жениться, чем сгореть».
— Шериф, насколько я знаю, обычно происходит и то и другое. Позвольте мне объясниться.
Я поведал ему, как все было. Джамали погладил себя по подбородку.
— По-моему, ее отец и сам подозревает что-то в этом роде. Этот милый голубок ничего не говорит, а это настолько необычно, что вызывает толки. И чтобы спасти репутацию своей дочери, мэр дал всем понять, что скоро состоится помолвка, а если вы поспешно скроетесь, это не улучшит его шансы на повторное избрание. Пока мы здесь с вами разговариваем, он проводит опрос общественного мнения, чтобы выяснить, насколько перспективно будет заполучить вас своим зятем. Результаты первого опроса были непоказательны.
У меня создалось отчетливое впечатление, что Джамали получает огромнейшее удовольствие от нашей беседы.
Настало время, как выражается пехота, для заключительной очереди оборонительного огня.
— Послушайте, шериф…
— Пожалуйста, зовите меня Рагебом. Вы скажете, что у вас есть постановление суда. А у меня есть свои постановления.
