И вот настает тот самый неловкий момент, когда страсть отпускает, оставляя легкое томление в животе и умопомрачительный стыд.
Такер приподнимает мой подбородок — мы смотрим друг на друга.
Наверно, можно боготворить человека за один лишь взгляд. В нем все: ум, невозможная харизма, ирония, нежность, страсть. Он словно говорит: «Лимма Лессон, перед тобой сложно устоять». И мне нравиться ловить на себе этот взгляд.
Я верчу в руках флешку.
За окнами общежития валит снег. Хочется выбежать, бухнуться в сугроб, глядеть в заснеженное небо.
Мой взгляд вновь падает на флешку. Я сжимаю ее в кулаке. Мои исследования и разработки в области репродуктивного клонирования за последние пять лет. Все здесь.
Не уверена, что кому-то это нужно.
Я хочу сдаться.
Было время, я считала себя гением, а теперь эта уверенность пошатнулась. Я чувствовала себя просто заплутавшей неудачницей. Я опять стояла перед выбором.
Собравшись с духом, я раскрыла бумажный пакет, положила внутрь флешку и запечатала. Имя на конверте — это имя доктора Такера. Возможно, что-то из моих трудов ему пригодится, а, возможно, он все уничтожит.
Я собрала рюкзак, который теперь стоял у двери.
Вчерашний день обжигал воспоминаниями. И мне почему-то не хотелось забывать их.
Взяв конверт, я вышла из комнаты. Нужно будет сдать ключ… и непременно вернуть долг Велману, когда получу расчет.
Утро в лаборатории начиналось как обычно: Шейла встретила меня в раздевалке, мы болтали ни о чем, она рассказала, что на Единый городской праздник Вейсмунда будет прескверная погода, Лойс поймал нас у входа в бокс и подшутил надо мной, сказав, что начинает привыкать к моему присутствию и женской болтовне, Велман был где-то занят, а Гаред ковырялся в оборудовании. Все было так, как всегда, кроме одного.
Кофе.
Я долго не решалась войти в кабинет Такера.
Чертов кофе успел остыть.
Я как могла оттягивала момент встречи с доктором. С мужчиной, который целовал меня…
Я постучала в его кабинет, трепеща от нахлынувших эмоций.
— Я могу войти, доктор? — осведомилась я прежде.
Мне в ответ послышалось напряженное: «Да».
Пряча взгляд, я протопала к его столу, молча поставила чашку.
— Черный без сахара, доктор Такер, — сказала довольно сухо, хоть мой голос начал дрожать.
— Сколько ты стояла под дверью, Лимма, до того, как войти? — не помню, чтобы Такер говорил со мной так осторожно когда-либо до этого момента.
— Да, я знаю, что ваш кофе остыл… я могу сходить и принести вам другой, если вы…
— К черту кофе, — произнес мужчина и поднялся.
Главное, не смотреть на него. И не думать о нем.
Тщетно! Этот человек подошел ко мне, лишая возможности и дальше застенчиво глядеть в пол.
— Лимма, нам нужно поговорить, — его руки коснулись моих плеч… обожгли! О, боже…
Сглотнув ком в горле, я протянула Такеру лист бумаги:
— Вот.
Доктор скользнул по нему взглядом.
— Что это?
— Заявление.
— Заявление?
— Я увольняюсь.
Вместо радостного «Наконец-то», я услышала:
— Посмотри на меня.
— Хочу уехать до Единого праздника. Говорят, потом с трудом можно купить билет, — спешно заговорила я, краснея. — Если можно получить расчет уже сегодня, я была бы очень признательна…
— Лимма, посмотри на меня.
Пришлось подчиниться, ибо тон его голоса стал уж очень строгим. Кроме того, что мешало ему снова приподнять мой подбородок?
— Так вы подпишите? — все, что меня так пугало и притягивало в этом мужчине, я нашла в его глазах. — Я думала, это вас порадует, — вымолвила, не в силах выносить его молчание. — Вы хотели, чтобы я вернулась в Каптику. Даже настаивали на этом.
— Это было «до», — коротко ответил Такер.
— До чего? — и зачем я спрашивала, когда знала ответ.
— До того, как я засунул свой язык тебе в рот. Что за идиотский вопрос, Лимма?
Я опять краснею, не в силах ничего с этим сделать.
— Это не меняет того, что вы считаете меня хреновым сотрудником, — я бесцеремонно сунула ему конверт.
— Что это?
— Флеш-накопитель. Можете бросить его в урну сразу, если считаете, что ученый из меня полный ноль.
— Ты нарываешься, — мягко проговорил Такер, перекладывая конверт на стол.
— А теперь подпишите мое заявление, и я улетучусь из вашей жизни. В прямом смысле.
Доктор вновь смотрел на меня.
— Ты окончательно в этом уверена, Лессон?
— Да.
— Вернешься к Сайверсу? — вдруг спросил он.
Спросил так, будто имеет на меня какие-то права. И будь он неладен, если я этим не воспользуюсь хотя бы разок.
— Может быть.
— Он так хорош?
— Лучше, чем многие другие.
— Скажем, лучше меня? — спросил Такер.
— О, гораздо. Он богаче и моложе, думает о совершенно естественных вещах и вовсе не повернут на биомедицине, как некоторые. А еще он не издевается над женщинами, которые ему нравятся. Не заставляет их приносить ему кофе и изображать из себя бешеную яйцеклетку.
— Да я посмотрю у него полно достоинств. И целуется он неплохо, верно, Лессон? Что б меня, я не смогла соврать.
— В этом вы его обставили, доктор Такер.
