Мне было не до шуток — сердце стучало так, что готово было разорваться на части.
В лифте играла приятная музыка, как насмешка над той напряженной ситуацией, в которой я оказалась. Радовало лишь одно: вместе нам ехать всего три этажа.
Я молча нажала на кнопку, и двери закрылись.
Такер смотрел на меня, а я делала вид, что поглощена изучением узкой щели между дверьми лифта, за которыми мелькал свет.
Второй этаж…
— Ты не хочешь мне ничего сказать? — нарушил тишину Такер. — Хотя бы пожелать мне доброго утра.
— Доброго вам утра, доктор, — монотонно отчеканила я.
— Ты опаздываешь на десять минут, — сообщил он. — Чем ты занималась всю ночь?
Я бы и хотела сказать ему: «простите, что потревожила вас ночью», но извиниться мне не позволила гордость.
— Болтала по телефону.
Третий этаж…
— Ночные разговоры не приводят ни к чему хорошему, верно?
— Вроде того.
— И все же мне бы хотелось кое-что от тебя услышать.
Наверняка, извинений. Ну уж нет!
— Этого больше не повторится.
Четвертый этаж…
Вот сейчас двери откроются, и я свободна. Мне слишком жарко здесь, в опасной близости от Кея Такера.
Неожиданно его рука тянется к панели, и загорается кнопка «Стоп». Мое сердце срывается, я чувствую, как оно неистово бьется в груди.
— Что вы делаете? — мне страшно, и я возмущена.
Безмолвно мужчина поворачивает меня к себе и бесцеремонно хватает за подбородок.
Упрямство упрямством, но когда на тебя так смотрят, скажешь, что угодно.
— Хорошо, — сбивчиво произнесла я. — Простите, что позвонила…
— Ради бога, — усмехнулся доктор, — звони, когда захочется поболтать, Лессон. Я говорю о другом.
Вчера я облила его шампанским. При свидетелях.
— У меня непроизвольно дернулась рука, — вдруг ляпнула я. — Такое бывает.
Пальцы Такера разжались, отпуская мой подбородок, но лишь за тем, чтобы сцепиться на моем плече, пододвигая меня ближе.
— Я не верю в случайности.
— Я не буду извиняться перед вами, — произнесла я уверенно и твердо, — могу сказать одно: мне жаль, что я испортила вам рубашку. Она, наверно, стоила кучу денег. Если хотите, вычтите из моей зарплаты вместе со стоимостью той шоколадки, что вы мне купили.
Взгляд Такера был сосредоточенным и серьезным, но на губах появилась чуть заметная улыбка.
— Ты не так много зарабатываешь.
— Конечно нет, ведь я всего-навсего приношу вам кофе по утрам.
— Я могу урезать твою зарплату в два раза. Но ты ведь не будешь в обиде. У Баргера ты работала на чистом энтузиазме.
— Он хороший человек.
— Насколько хороший?
— Лучше вас.
— Я даже не сомневаюсь. С Питтом ты тоже спала, потому что он человек хороший?
— Будь у меня шампанское, — процедила я, — плеснула бы вам в лицо еще раз!
Я потянулась к панели, но Такер перехватил мою руку.
Теперь расстояние, которое разделяло нас, казалось ничтожно маленьким. Неприличным!
— Ты позволяешь себе слишком многое со мной, Лессон. Я спишу все это на твои гормоны и постараюсь забыть.
Я вскинула взгляд, и мое дыхание сбилось.
— Очень великодушно, — мои нервы были на пределе.
— Просто ты так дрожишь сейчас, что я начинаю чувствовать себя виноватым. Я бываю резковат, — заметив мое удивление, добавил: — хорошо, иногда я веду себя просто отвратительно и, может быть, заслужил то, что ты сделала.
Это было похоже на раскаяние. Или… он только что извинился?
— Лессон, — мужчина попытался поймать мой взгляд, — я ведь не кричу на тебя, чего ты так испугалась?
Мне нечего было ответить. Такер нажал на экран панели, лифт ожил, и двери открылись.
— Беги, Лимма, — произнес он. — Хорошего дня.
Пожелание хорошего дня не спасло меня от уныния.
Я мысленно возвращалась в тот самый лифт, и отголоски ощущений, что я испытывала, сводили с ума. Я прокручивала в голове наш разговор. Все время, снова и снова. И этот взгляд… клянусь, Такер мог видеть меня насквозь.
Шейла тщетно пыталась со мной поговорить. Велман наблюдал за мной, хитро прищурив глаза. Казалось, они разбираются в том, что происходит, лучше меня самой.
Я попыталась с головой уйти в работу. Я даже осталась в лаборатории на обед. Но разве все эти ухищрения помогли мне отделаться от навязчивых мыслей о моем руководителе.
Мне нужно было обойти два вивария. Окна одного из них были заляпаны краской. Это местные защитники животных постарались. Шимпанзе по имени Фоки, уже привыкший к моему постоянному присутствию, оживленно меня приветствовал. Я внимательно изучила его карту. Он бесновался, прыгая на прутья клетки и издавая требовательные крики.
— Лессон!
Неужели Такер не оставит меня в покое даже в обеденное время? Что ему опять от меня нужно?
Я сделала крайне занятой вид.
Кей приближался, небрежно играя брелоком своих ключей. Этот звук чертовски действовал на нервы.
— Почему ты не пошла на обед?
Спрашивает так, будто пропустить обед — это преступление.
— Решила кое-что закончить.
— Тогда заканчивай быстрее, у тебя пять минут. Я буду на парковке.
До меня не сразу дошло, что он имел в виду.
— Мы куда-то поедем?
— Да, поедем, — отозвался доктор, — или у тебя какие-то срочные дела?
Не то, чтобы срочные… Просто, прежде чем ехать, я хотела бы знать куда. Об этом и спросила.
— На обед, Лессон, — был ответ.
— С вами?
