Вампирша лежала на земле под полной луной, окутанной хмурыми тучами цвета кофе с молоком, купаясь в её тускло-призрачном свете.
Она резка пришла в себя с чётким осознанием того, что находится не в своей постели. Это было пугающе странно: однажды вампирша уже просыпалась с подобным ощущением, но это было в далёком, с таким трудом забытом прошлом. И то не до конца забытом…
Почти двадцать лет назад (по человеческим меркам) Лика испытала похожие чувства, когда пришла в себя в звериной клетке с волками. О том, как ей пришлось среди них – отдельная история. Её ложе представляло собой жалкую подстилку из колючего и вонючего сена. В то самое жуткое утро Лика проснулась порабощённой людьми невольницей, пока, обезумев от слепой ярости, не сбежала, разорвав вампирскими клыками глотки всем жителям деревни без исключения: женщинам, старикам и детям. Она уничтожила всех монстров, которые могли снова причинить ей боль и страдания.
После этого Лика в одиночку скиталась по миру, в котором ей, мёртвой девице с садистскими наклонностями и незаурядной сверхсилой всё никак не находилось места, пока однажды она не примкнула к древнейшему, а потому и самому могущественному клану вампиров. Так она искала способ избавиться от одиночества и внутренней пустоты, поселившейся в сердце той ночью, когда её бросила мать.
Но эти болезненные воспоминания было не так-то просто заполнить чем-то другим.
Лика ошибочно полагала, что наконец-то обрела семью, неспособную причинить ей вред, и пребывала в этом опасном заблуждении какое-то время. Но что такое по-настоящему любящая и крепкая семья она поняла, лишь встретив Дину, а потом уже и Макса.
Их встреча была чудом, дарованная Лике – только не понятно, за что. Но покой и безусловное счастье, даже несмотря на долгожданное рождение Джека, ей так и остались недосягаемы.
Медленно сев на колени, вампирша удивлённо разглядывала свою порванную кроваво-красного цвета ночную сорочку, с огромным мокрым тёмным пятном на груди, грязные босые ноги и исцарапанные в кровь руки.
Где же так поцарапалась вампирша? Её исхлестали колючие ветви деревьев и высоких кустарников, когда она пробиралась вглубь леса? Или это что-то другое?
И ещё одна странность: Лика не чувствовала запахов. Совсем никаких. Связано ли это как-то с обмороком?
«Дьявол! Чем я занималась ночью?» – не переставала себя спрашивать сбитая с толку и напуганная вампирша.
Лика впилась ногтями себе в ладони, чтобы боль помогла немного прояснить мысли, но это не очень помогло: голова нещадно раскалывалась, как от похмелья, особенно в районе левого виска.
О событиях этой ночи в памяти ровным счётом не отложилось ничего.
Как она оказалась в лесу?
«В запретном для меня!» – смущённо подумала вампирша, медленно поднимаясь с колен и озираясь.
«Если Макс и Дина об этом узнают, то их доверие, заработанное мною с таким трудом, будет разрушено. Что они подумают? Они подумают, что я слабая, или даже сумасшедшая, опасная!».
В предрассветном лесу ещё царила темнота, которая, однако, для вампира не играла никакой роли, но сейчас перед глазами Лики плыли багровые пятна, мешающие хорошенько приглядеться.
«Может, я чем-то заболела?» – задумалась она, прикусив губу.
Тут-то вампирша и почувствовала свежий вкус крови.
На удивление, именно это и заставило Лику окончательно прийти в себя. Не без содрогания она смогла разглядеть почти в кромешной темноте окровавленный силуэт какой-то девушки. Холодные мурашки пробежали по всему телу Лики, а кровавые царапины на её бледных веснушчатых руках неприятно зачесались от зуда.
Она всё вспомнила: неожиданно и резко, словно только что очнулась от старого кошмара. Почувствовав озноб и лёгкое головокружение, вампирша обхватила себя за худые бледные плечи, отказываясь верить в произошедшее и всеми силами пытаясь сопротивляться нахлынувшим воспоминаниям, но мозг услужливо снабжал её картинками-флешбэками.
«Так вот что произошло!» – стремительно, как молния, мелькнула мысль в голове Лики.
За три года вампирша впервые лунатила, а очнулась только посреди ночи в постепенно остывающем от дневного зноя лесу.
До этого, ощутив дурманящий запах, исходящий от человека, заблудившийся в окрестном лесу, Лика обратилась сначала в летучую мышь, а после – в своё любимое для охоты животное: волчицу.
Она не царапала себе руки о ветки. И даже свежая кровь на руках была не её, а незнакомой девушки, бездыханно лежащей у её ног.
«Да она же ещё совсем дитя!» – ужаснулась про себя Лика. – «Что я наделала?!».
Несчастная жертва боролась до последнего вздоха за жизнь, цепляясь за костлявые руки смерти в обличие вампирши, стараясь её оттолкнуть, но силы оказались неравными.
Единственное оружие девушки против одержимой человеческой кровью дьяволицы оказалось до невозможного простым и неэффективным: длинные острые ногти с красным френчем на маленьких, каких-то детских пальчиках.
Ни тебе святой воды, ни серебра, ни деревянного кола, да даже самого обычного чеснока при себе жертва Лики отродясь не имела – это вам не Средневековье…
