– Ксюш, а слово-то какое?
Ксюша всхлипнула:
– Зайчик…
– И ты думаешь, никто его больше так называть не мог? – спросила я, стараясь оставаться серьезной.
– Думаю, не мог… Он совсем не похож на зайчика… Скорее на…
– Борова? – подсказала я, зная Ксюшины вкусы.
– Сашка! Зачем ты так…
Действительно. Оскорбляя возлюбленных своих друзей и родных, обижаешь прежде всего их собственный вкус и выбор.
– Ладно. На милого поросенка, крупного и задиристого.
– Вроде того… – вздохнула Ксюша.
– Подожди… Описал он все это в письме. И что? Может, он приятное тебе хотел сделать? Может, он поэт, бытописатель – сходил к девушке, потом все описывает, ей присылает, чтобы вместе обсудить, что да как. А, Ксюш?
– Да если бы! – снова всхлипнула моя подружка. – Он же не просто так описывает, а пишет, какая я неумелая была, как это не так сделала, то не так – и все в подробностях, представляешь? Нет, ты не представляешь… Шурик… Нет, нет! Так нельзя! Я же искренне к нему отнеслась…
– Ксюш, а сколько раз вы встречались? – я постаралась пропустить мимо ушей ненавистную мне форму моего имени. Ксюша сто раз зарекалась ее произносить, но сейчас от переживаний она вылезла у нее из подсознания, оттуда, где у моей подружки хранится драгоценный образ хорошего верного товарища (он же – искусный любовник, родная душа и прекрасный собеседник с широким кругозором и тонким чувством юмора), не способного на предательство и обман.
– Два… – осторожно ответила та, зная мое недоуменное отношение к скоропалительным свиданиям в постели.
– И оба раза у тебя дома?
– Нет. Первый раз в «Ёлках-палках». У меня был лунный цикл…
– То есть месячные, – перевела я на нормальный язык Ксюшины красивости, не раз заводившие ее в тупик с мужчинами.
– Ну да… Но уже в первый день было такое ощущение, что я знаю его всю жизнь!
– Поросеночка, – уточнила я, желая, чтобы Ксюша хоть раз за весь разговор улыбнулась. Мне уже было ясно, что ничего трагического, слава богу, не произошло. – Ну и что дальше?
– Дальше… Еще он написал, что я оказалась старая и совсем не такая, как на фотографии.
– А ты какую фотографию ему послала? Со школьного выпускного вечера?
– Да нет! Прошлого года или… Или из Турции, на пляже меня снимал фотограф. Помнишь, я ездила? Два года назад… Такой снимок роскошный…
– Или три года назад, – вздохнула я. – Или…
– Или пять, – наконец засмеялась Ксюша. – Ну да. Фотография не самая новая… Но роскошная!
– Не сомневаюсь в этом.
Так же как я не сомневалась, что если бы в том возрасте, когда вокруг ходят толпы женихов твоего возраста, а также чуть постарше и совсем старые, Ксюша бы сделала правильный выбор, а не купилась бы на нежные слова одного глубоко женатого профессора, отобравшего у нее семь прекрасных лет и потом легко, в одночасье поменявшего ее на очень похожую на Ксюшу, но более юную аспирантку, оставаясь при этом крепким семьянином, она бы не маялась теперь одна.
– Сашка… – снова погрустнела Ксюша. – А еще, знаешь, что я подумала… Если он действительно мне все это писал… Может, он встречаться со мной больше не хочет?
– Не думаю, чтобы мужчина стал говорить столько слов, если встречаться не хочет. Если он психически здоров, конечно. Он кем работает, кстати?
– Я не поняла… – вздохнула Ксюша. – Ну кем-то… так, не очень… Хвастаться не стал.
– Ясно. Наверно, сидит где-нибудь охранником, делать нечего… Или – шофер чей-нибудь. Хозяин работает, а он его ждет в комнате отдыха, вот и висит в Интернете, развлекается на служебном компьютере. Не переживай, Ксюнь. Забудь. Твой принц просто еще не пришел, но обязательно придет.
– Ты думаешь? – с совершенно искренней надеждой спросила Ксюша.
Вот за это я ее очень люблю. А мужчины, как ни странно, – нет. Очень сложно соответствовать высокому идеалу принца. Тем более что Ксюша уже давным-давно так сильно любит своего не встреченного пока избранника, что реальный мужчина, попадая в мощное поле ее всепоглощающей и безоговорочной любви, пугается и убегает.
– Конечно! – с энтузиазмом сказала я. – Вот сейчас с порносайта слезет и как раз к тебе поскачет!
– Шурик… – всхлипнула Ксюша.
– Ксюш! Да не реви ты, ради бога! Приходи, обсудим, что делать с твоим поросенком, если ты еще хочешь с ним что-то делать. А пока, знаешь… Мне тут двух малышей подкинули на пару дней, а кормить их совершенно нечем. И… и еще всякие обстоятельства… – Если у меня и было желание рассказать Ксюше об Ийке, то оно как-то незаметно прошло. Несопоставимые величины. – И я хотела у тебя попросить рублей… семьсот, до получки…
– Ой, Сашка… – растерялась Ксюша. – А я в «Ёлках-палках» заплатила за обед и еще покупала к его приходу вино дорогое, и водку и фрукты там, ветчину…
– И икорку с белорыбицей… Ясно.
– Подожди, хочешь, я займу у родителей? – заторопилась Ксюша. – Или еды принесу…
– Той самой, которую поросенок не доел? – засмеялась я. – Да ладно. Придумаю что-нибудь.
– Как Иечка? Ты что-то ничего не говоришь про нее…
– Нормально. Ксюш, все, пока, я позвоню. Не переживай, у тебя все наладится. Поросят только не корми из своего корыта. Все, целую.
– И я! – глубоко вздохнула Ксюша.
