– У меня ремонт почти закончен… гм… – Лиля опять нервно засмеялась. – Только вот скоро будут свет менять, электрику… во всей квартире…
Я закусила губу. Чтобы не засмеяться или не сказать чего-то плохого. Лиля выжидающе смотрела на меня:
– Ничего, если я опять на пару деньков Гришу приведу?
– Ничего. Даже очень хорошо. Приводите. Правда, Гриша? – Я не надеялась на ответ, но мальчик вздрогнул, повернулся к нам и сразу ответил:
– Правда.
– Лиля… – Я не знала, как это сказать Гришиной маме, но сказать должна была. – Вам надо немного… успокоиться.
– Я спокойна! – засмеялась Лиля, зачем-то стянула резинку и растрепала свои светлые волосы. – Я просто накраситься не успела! Я спокойна и счастлива! И вам желаю счастья!
– Спасибо, Лиля. Я постараюсь. Пока, Гришенька. Приходи в гости.
Я чувствовала, как от беспомощности и нелепости ситуации у меня подступают слезы, и с трудом их удерживала. Я поцеловала мальчика, стоявшего напряженно и молча у дверей со своим большим рюкзаком. Пакет с одеждой подхватила Лиля, тут же оборвав тонкую красную ручку пакета.
Ну вот. Можно было бы вздохнуть свободно, если бы… Если бы вдруг в доме не стало пусто и темно. Я включила поярче свет, прибрала разбросанные книжки, игрушки, машинально откладывая старые Ийкины игрушки в одну сторону, новые, которые я покупала для мальчиков, – в другую. Домыла посуду. Включила-выключила телевизор, попыталась почитать, отложила книжку и решила съездить к родителям. Вот только – что им говорить про Ийку? Все то же? Привозя Владика, я ни разу не задерживалась у родителей. А сесть с мамой и папой за большой стол на кухне и врать им…
Они сядут рядышком, с любовью глядя на меня, и с еще большей любовью спросят: «Ну, как там Иечка?» А я скажу… Что я скажу?
Размышляя, как подступиться к родителям с нашей теперь уже и не новостью, а реальностью, я потихоньку собиралась. Можно отнести маме почитать журнал, папе – вот эту книжку по истории, я давно ее приготовила для него и все никак не привезу. Отдать им оставшиеся конфеты. Я вчера как раз мальчикам купила бабаевских конфет. Вкусных, разных, с вафельками внутри, с нежным пралине… Сама я вряд ли буду их есть. Я вообще одна есть не очень люблю. Тут же включаю телевизор, чтобы хотя бы был эффект присутствия другого человека, как будто и не одна.
Раздался телефонный звонок, и я с радостью отвлеклась от своих мыслей. Звонила Ирка. Лучше бы, конечно, позвонила Ийка. Или Кротов… Сказал бы, что совсем на меня не обижается за мою резкость…
– Подружка моя! – Ирка редко меня так называла, и я слегка насторожилась. – И как у тебя дела? Никто из мамаш-папаш не собирается забрать детишек?
– Уже забрали, – вздохнула я. – Вроде как…
– Да ты что? – Ирка очень обрадовалась. – И кого же?
– Обоих.
– Так, прекрасно. А обратно случайно не приведут?
Я невесело засмеялась:
– Могут. Особенно Гришу. У маленького-то мама нашлась, вернее, вернулась. И папа тоже… выздоровел. А вот у Гриши вторая серия ремонта намечается.
– Так. Знаешь, это они пусть без тебя. Сашунь, у меня к тебе дело на сто миллионов. То есть не дело, а потрясающее предложение! Только сразу не отказывайся, а то я тебя знаю…
Я подумала – наверно, Ирка хочет отпроситься у Филимончика на вечерок, поболтать со мной, и была вовсе не против. Я даже сразу трусливо подумала, что визит к родителям можно перенести на завтра или на послезавтра, у меня теперь времени много. И вообще – выходные скоро, праздники…
– Нет, не отказываюсь. Приезжай.
– Я… – замялась Ирка. – Я приеду, если надо… Но я о другом. Я вообще-то хотела пригласить тебя поехать со мной отдыхать. Ты как?
– Отдыхать? А куда? На сколько?
Мне трудно себе представить, куда теперь мы с Иркой вместе можем поехать отдыхать – слишком разный у нас уровень жизни. Депутатский паек ее Филимончика, позволяющий ему раз пять в году посещать самые фешенебельные курорты мира, и моя скромная зарплата с еще более скромной премией. Разве что на день-другой куда-нибудь в Подмосковье, да и то…
– Ты подожди. Ничего не спрашивай и про деньги не думай, – Ирка сразу услышала сомнение в моем голосе. – Просто одну меня Филимончик не отпустит. А у меня законный отпуск. Мы с ним договаривались – раз в год отдыхаем отдельно. И он пусть тоже повеселится, я не против. А то я от него просто уже озверела. Не поверишь – каждый день подступается с… Ну понятно, да? Точнее, каждое утро. Из-под одеяла не вытащишь, пока…
– А ты спи с ним в разных комнатах, – не очень уверенно посоветовала я.
Ох, как я не люблю этой части женской дружбы! Когда приходится выслушивать такие вот подробности ежедневного быта. А как не выслушать, если у подружки наболело? Может, ей про моих временных приемышей тоже скучно слушать. Скучно и даже неприятно – у нее же с Филимончиком дети никак пока не получаются…
– Ага, в разных! Я пробовала! Тогда он мне колотит в стенку рано утром, и попробуй не прибеги – весь потом изноется, искапризничается, будет объедаться, поругается с кем-нибудь в Думе на пустом месте. А я виновата… Лучше уж не отказывать. У него как моцион – встряхнулся и пошел. А без этого ему плохо.
