Наконец настало время для расставания. Братья-близнецы, как истинно радушные хозяева московской земли, пошли меня провожать в гостиницу. Проводили до самых дверей. Тут уж и я подумал: «Эге, теперь моя очередь проводить своих гостей». Когда я объявил вслух о таком намерении, в мой адрес, в качестве прокурорского надзора, был тут же вынесен протест. Но я его в категорической форме отверг. В ходе почти судебных прений мы пришли к компромиссу, что я провожаю своих гостей до остановки. Против двух прокуроров не попрешь, и я был вынужден подписаться под приговором.
С тех пор с Олегом Герасимовичем мы часто созваниваемся. А в позапрошлом году и в ноябре 2010-го года опять встречались, когда я по делам ездил в Москву. Во время последней встречи я снова увидел двух братьев-близнецов. Кстати, братья все-таки различимы.
Вторая встреча случилась весной 1989 года в Минске — с Михаилом Михайловичем Баграмяном. Тогда я был старшиной милиции и работал в отделе вневедомственной охраны одного из районов. Основной моей обязанностью была борьба с пьянством и хищениями на предприятиях.
И вот иду я как-то вдоль забора Минского мотовелозавода, смотрю вперед и глазам не верю. Стоит Михаил Михайлович Баграмян с товарищем. На его товарища, разумеется, я уже не смотрю, так как весь форс сверлящего взгляда сконцентрировал на субъекте, очень меня заинтересовавшем. Спрашивается, ну что здесь, в Минске, делать армянину по национальности, уроженцу столицы Азербайджана Баку? Прошло столько времени! Глаза мои его узнают, а рассудок отказывается понимать достоверность нахождения Михаила Михайловича на белорусской земле. Медленно подхожу к нему, так как сомнения одолевали, и убеждаюсь — он.
— Михайлович!!! Здорово! — опередил он меня радостным вскриком.
Тут уж сомнения совсем отпали:
— Михайлович!!! Здорово! — не удержался и я от выявления радости, и тут же от души добавил: — Ты ли это? И что ты в Минске делаешь?
— Да живу я здесь. В Минск вместе с семьей приехал после увольнения в запас.
— О!!!
— Да!!!
И так далее и тому подобное. Выяснилось, что еще до увольнения Михайлович по предложению своего товарища проводил отпуск в Минске, чтобы изучить виды на жительство в нашем городе после увольнения. И ему понравился город, а главное люди, и решил он после службы перебраться сюда, чтобы доживать свой век. Сказано — сделано. Сейчас Михаил Михайлович с женой и сыном живет в моем родном городе, а на момент нашей встречи он работал на мотовелозаводе.
Такие встречи сами по себе дороги и замечательны. А тут еще оказалась одна интересная интрига. Михаил Михайлович мне уже потом рассказал, что его товарищ имел при себе похищенную с завода продукцию, и когда он увидел, что на него обратил внимание наряд милиции в составе двух милиционеров, который ко всему прочему еще и направился прямо к нему с явным любопытством, то чуть было не помер.
Должен заметить, что сначала так оно и было. Наметанным глазом я обратил внимание на двух мужчин, стоящих особняком, и естественно проявил к ним чисто профессиональный интерес. До этого за время работы в милиции мною была задержана не одна сотня правонарушителей. И вот при движении к этой парочке простых мужиков мое внимание с субъекта под названием «вероятный расхититель соцсобственности», переключилось на субъект уже иного свойства — «сослуживец по Военно-морскому флоту».
А в декабре 1990 года я поездом поехал во Владивосток, где живет родственница моей жены. Там пробыл около двух недель. В день приезда на железнодорожном вокзале у меня произошла случайная встреча с Феликсом Павловичем Пинкевичем, о чем я выше уже рассказал — это была третья удивительная встреча.
Четвертой удивительной встречей в январе 1991 года в Техасе (ныне Фокин) была встреча с Анатолием Корсуновым. О ней я тоже уже поведал.
Пятая встреча на Дальнем Востоке произошла с Виктором Васильевичем Кидановым — единственным из мичманов, который продолжал служить на подводной лодке. Тогда Витя предложил писать друг другу письма, на что я ответил:
— Первым писать не буду, но если ты напишешь, отвечу.
В общем, слова словами и остались, так как писем ни от кого я не получил. Видимо, от пожелания до конкретного дела лежит дистанция, которую некоторым людям преодолеть сложнее, чем другому покрыть расстояние свыше десяти тысяч километров.
Тогда же на Дальнем Востоке в разговоре с Феликсом Пинкевичем я узнал, что наш командир Олег Герасимович Чефонов служит в Главном штабе ВМФ СССР, и что при встрече со всеми членами нашего экипажа он всегда радушен и приветлив. Что, наверное, и подвигло меня на создание условий для следующей встречи.