Подумалось, что в то время еще не было компьютеров. А ведь как было бы здорово иметь на корабле ноутбук с прекрасной библиотекой на дисках. Хотелось прочитать много книг и просмотреть кучу художественных, документальных, исторических, научно-популярных и прочих фильмов. С ноутбуком можно было бы заниматься интересной работой. В этом плане нынешним подводникам легче. В наше время была только киноустановка, и даже видеомагнитофоны стали появляться только лет через пять после того, как я ушел со службы.
«28.02.1979 г., московское время 2015
Охотское море
Последний день зимы, через четыре часа наступит весна…
Должен заметить, что в этом высказывании я категорически неправ, так как данное замечание имеет отношение к московскому времени. А мы-то находились в Охотском море, где разница составляла восемь часов. Если считать по магаданскому времени, то фактически весна наступила уже четыре часа тому назад.
… и направил наши стопы по направлению к дому».
Это значит, что наш корабль повернул свой нос и, неспешно (ведь мы же на боевой службе) толкая себя винтами, почапал в сторону места своего базирования — в бухту Павловского.
«01.03.1979 г., московское время 2315
Охотское море
… слухи одни противоречивее других. В последнее время сплю немного — в пределах четырех часов, однако к этому привык, хуже другое… Говорят, что осталось около четырех суток».
Шуточки
Самое опасное время, когда подводная лодка возвращается домой. Экипаж, утомленный морем и уже готовый расслабиться на берегу, пребывает в уязвимом состоянии. Человеческий фактор никто не отменял. К сожалению, он присутствует там, где есть люди.
В первой автономке произошел забавный розыгрыш с некоторыми, я бы сказал, организационными выводами и не очень приятными последствиями для одного из участников этого действа. Как-то Михаил Михайлович Баграмян на пару с замполитом Василием Сергеичем Андросовым по уже сложившейся привычке или даже традиции азартно резался в домино против другой двойки — Николая Ивановича Семенца и Анатолия Ивановича Захарова. В один из перерывов, дабы отдохнуть от всяких там «козлов» и прочей «рыбы», игроки пошли перекурить в пятый отсек, где уютно расположилась и принялась с наслаждением употреблять никотин. Михаил Михайлович уже потом рассказывал: «Сидим, дымим. Вдруг заскакивает молодой старший лейтенант, он же командир пятого отсека».
Здесь необходимо кое-что разъяснить. Наш «родной» командир пятого отсека старший лейтенант Виктор Юрьевич Кузнецов перед автономкой заболел, говорят, запил горькую. Но стратегический ракетоносец — это не троллейбус, который может не выйти на маршрут из-за простуды водителя, поэтому к нам «подсадили» прикомандированного офицера с другого корабля.
И вот подходит к курилке, где засели любители домино с сигаретами, этот молодой старший лейтенант, являющийся как бы хозяином отсека, по естественной надобности. Будучи командиром, он чисто теоретически мог воспользоваться своим положением и выгнать всех из курилки. Однако не стал против ветра… ну, скажем, идти под парусом. Чувствуя, что ему противостоит более мощный объединенный должностной авторитет, этот поистине подводный риф, о который в своем движении по служебной лестнице можно брюхо распороть, старший лейтенант скромно потупил очи и ограничился интеллигентным и почти светским даже не замечанием, а комментарием:
— Как надымлено! — сказал он. А потом выдержал паузу и обратился к старшим начальникам с вопросом: — А еще есть, где покурить?
Михаил Михайлович — самый младший по должности и званию, но не по возрасту, не захотел отвлекать командиров от важного дела умаления своего здоровья. И чтобы отмахнуться от назойливого и не вовремя потревожившего их посетителя, он послал молодого лейтенанта куда подальше. Нет, нет! Не туда, куда посылал меня мой горячо любимый и весьма уважаемый Виктор Степанович Николаев, когда я находился в трубе торпедного аппарата, а гораздо культурней и ближе. Молодого старшего лейтенанта послали в одиннадцатый отсек. Пытливый ум молодого лейтенанта попытался взбрыкнуть:
— А почему вы туда не идете? — спросил он.
Михаил Михайлович, взявший «шефство» над молодым офицером, продолжил его окучивать:
— Потому что туда далеко, — а для убедительности добавил, — зато там посвежее.
К сожалению, проблески пытливого сознания молодого старшего лейтенанта угасли, ограничившись лишь одной попыткой, что говорило об отсутствии какой-либо системы в его мыслительном процессе. Собственно именно поэтому он и был послан в одиннадцатый отсек.
Казалось бы, что здесь такого.
В общем-то, ничего. Просто на подводных лодках нашего проекта не существовало одиннадцатого отсека. Конструкторы нарисовали всего их десять штук, а судостроители, чтя проект, не удосужились сделать пристроечку хотя бы в виде какой-нибудь неказистой верандочки или кладовки-провизионки!
Допустим, какой-нибудь чудак обращается к жене с вопросом:
— Милая, а куда ты положила мои любимые красные носки?