«19 февраля 1980 г.
Проверка экипажа А. В. Авдеева помощником флагманского минера флотилии:
По старшинской книжке:
выводы в планах занятий отсутствуют;
отсутствуют случаи аварийности;
планы занятий не утверждены командиром БЧ-3.
Предохранительный клапан на разветвителе ТА № 5 не опломбирован.
Ключ для прокачки поршня катаракта ТА № 1 надет на квадрат штока.
Отсутствует шарик рукоятки на манипуляторе клапана ДУ-200.
На кремальерном кольце ТА № 1 отсутствует масленка.
Отсутствуют масленки на блокировочной тяге открытия передней крышки ТА № 3, 5.
Манометр продувания труб ТА № 3-6 неисправен или находится не в исходном положении.
На ТА № 4 закрашена бирка указателя положения боевого клапана.
На квадрате штока прокачивания поршня катаракта ТА № 2 надет ключ.
На «84Т» рукоятка находится в положении «ручное».
Проставка на ТА № 6 находится под выпускным клапаном БТС (
Клапан продувания боевого баллона ТА № 1, 2 находится в открытом положении.
Не опломбирован предохранительный клапан ЦКЗ (
Захваты ТПУ (
Конечно, можно оправдаться тем, что, во-первых, я же мичман, а тут целый старший офицер — капитана 3-го ранга; во-вторых, я представляю звено дивизии, а тут — аж уровень флотилии; в-третьих, не с моим младым опытом тягаться с матерым минером. И все же. Хотя глубоко порывшись в темных закутках своей покрытой шрамами совести, я все же попытался отыскать сохранившуюся, грызанувшую мою нежную душу зарубку в памяти. Не нашел.
Как-то контр-адмирал Олег Герасимович Чефонов, находясь в своем последнем дальнем походе с родным экипажем на «К-523», ночью подвсплыл на перископную глубину. Это было необходимо для проведения очередного сеанса связи и уточнения места нахождения стратегического ракетоносца. Для плавания перископная глубина является опасной, поэтому перед и во время всплытия применяются меры, чтобы избежать столкновения с надводными объектами. Для этого гидроакустиком предварительно был прослушан горизонт. Затем, подняв перископ, командир визуально дважды проверил ночную поверхность моря, внимательно изучая каждый сектор углом в пятнадцать градусов. Однако при завершении повторного осмотра горизонта вдруг произошел удар. Стало ясно, что подводная лодка столкнулась с неким объектом, масса и размеры которого неизвестны. Реакция командира оказалась мгновенной:
— Опустить выдвижные устройства! Погрузиться на пятьдесят метров!
И тут же из центрального поста по кораблю прошла команда:
— Осмотреться в отсеках!
Из поступивших на ГКП докладов стало ясно, что герметичность прочного корпуса подводной лодки нарушена не была, однако устройство «Волна», одно из самых больших выдвижных устройств, не опускалось. Возникло подозрение, что оно погнулось. Чтобы разобраться в ситуации, необходимо было всплыть и осмотреть все выдвижные устройства.
Всплытие атомного ракетоносца в надводное положение во время боевой службы является чрезвычайным происшествием, так как это нарушает главное условие нахождения корабля в море — скрытность. И при возвращении на базу оно автоматически влечет за собой разбирательство. Однако делать нечего — и командир был вынужден принять решение о всплытии атомного ракетоносца. При этом весь экипаж находился в полной готовности произвести срочное погружение в случае обнаружения признаков появления вражьего ока.
Предположение о том, что труба выдвижного устройства «Волна» погнута, подтвердилось. На первый взгляд это было почти не заметно, тем не менее не позволяло выдвижному устройству опускаться на свое место в шахту. При этом невозможно было закрыть крышку шахты выдвижного устройства, что в свою очередь ограничивало ракетоносец по глубине маневра лишь до пятидесяти метров. Так что по прибытии в базу разбирательство грозило в любом случае — или из-за гнутого выдвижного устройства, или по факту не предусмотренного всплытия.
В сложившейся ситуации у Олега Герасимовича была альтернатива — устранить неисправность и продолжить поход или возвращаться в базу, что являлось срывом выполнения боевой задачи. А это грозило еще большими неприятностями. Да и многоопытному командиру в звании контр-адмирала одна только мысль, что придется возвращаться на базу, претила и, конечно же, была недопустима.