Несмотря на то что кроме экипажа Николая Никитовича Германова корабельные боевые торпедные расчеты не выполнили норм тренировок, успешность практических торпедных стрельб выросла более чем заметно — с менее чем 67% до 95%. При этом мой бывший экипаж выполнил задание с оценкой «хорошо». В те времена замечательным показателем было и «удовлетворительно», так как при выборе оценки иногда руководствовались опасением, что «хорошо» не очень хорошо, особенно при возможных разборках. В общем, работа флагманского минера 21-й дивизии не прошла мимо, а попала в цель аж на 95%. Может и мое крохотное участие имеется в этом большом и важном деле, во всяком случае ведение таблицы не прошло даром.
«27 июня 1980 г.
К флагманскому минеру флотилии Хржановскому к 09.00 28 июня прибыть командирам БЧ-3, иметь при себе журнал эксплуатации, сборник инструкций, ЖБП (
Тут же дан расход командиров БЧ-3 по состоянию на тот период.
Экипаж В. В. Морозова: А. Т. Матора — пос. Тихоокеанский;
Экипаж Платонова: Овсеенко;
Экипаж Н. М. Зверева: А. М. Куксов — на учениях;
Экипаж В. Р. Гармаша: П. А. Лучин — во Владивостоке».
Явка командиров БЧ-3 к флагманскому минеру флотилии с таким пакетом документов определялся необходимостью их проверки.
В 1967 г. на Камчатке была приписана плавмастерская «ПМ-28», командовал ею уже старый, пенсионного возраста капитан 3-го ранга. И вот попадает служить на эту плавмастерскую сугубо сухопутный товарищ — прапорщик. До этого он служил в строительных частях, а потому имел доступ к таким дефицитным товарам, как краска, кисти и прочий строительный материал, который бывает очень необходим не только на бербазе, но и на кораблях. Прапорщик был поставлен на должность боцмана с расчетом, что на боевом корабле в материальном отношении эту службу подтянет. Что плавмастерская является боевым кораблем никаких сомнений ни у кого не вызывало, так как в море он выходил систематически, за что офицерам и мичманам регулярно платили «морские». Вообще-то в этом переназначении имелся некий нонсенс. Бывало так, что на подводную лодку переходил служить, например, мичман с надводного корабля, а тут даже не с бербазы, а прямо из армии — да на корабль. Да и еще на самую что ни на есть корабельную должность — боцманом. Нет! Что ни говори, но было в этом решении что-то не совсем правильное или даже чуток неадекватное.
Сухопутный человек, абсолютно незнакомый со спецификой морской службы, на боевом корабле — явление для флота уникальное. В общем сия ситуация была сродни тому, как если бы водолаза в тяжелом снаряжении закинули не в речку, а в космос — что-то очень похожее на подводный мир, однако различия настолько специфичны, что бьет не туда и не так. Поэтому когда командир плавмастерской однажды проверил состояние боцманской службы, то оказался крайне недовольным. И вполне закономерно боцману-прапорщику вставил фитиль. Кстати, даже словосочетание боцман-прапорщик было неестественным. Что может быть кощунственней, чем поставить на одну доску сугубо флотскую должность «боцман» и сухопутное звание «прапорщик»? Ведь слово «прапорщик» означает «знаменосец», а мичман — сугубо морской человек. Не знаю, как там, на Камчатке, это терпели. Сухопутный боцман, получив фитиль, естественно должен был передать эту эстафету дальше по команде. Для этого он построил боцманскую команду и начал свое выступление с обличительной речи:
— Да как вы посмели допустить такое! Вы же меня подставили, — и так далее и тому подобное. После общей части, прямо как в уголовном кодексе, последовала особенная. То, что она оказалась особенной, станет понятно из дальнейшего. Обиженный боцман-строитель (кстати сказать, тоже неправильное словосочетание) начал задавать чисто риторические вопросы и предъявлять претензии, чтобы выплеснуть свою обиду на подчиненных:
— Почему заборы не покрашены?
В данном случае имелись в виду леерные ограждения.
— Лестница ржавая!
Здесь подразумевался, конечно же, трап.
— Кабинет не убран!
А тут имелась в виду каюта.
Хуже опошлить военно-морскую терминологию, как обозвать корабельные элементы сухопутными словами, просто придумать невозможно.
Старый командир корабля с мученическим выражением лица заткнул уши и бежал прочь от этого зрелища, только чтобы не слышать эту сухопутную ересь.
— Да не нужен ты мне зде-есь! — кричал он при этом.
Эхо командирского гласа старого морского волка пропало где-то на берегу вместе с его затухающим рассудком.
В общем, ситуация походила на брачный мезальянс аристократа с богатой купеческой невестой. Живешь в достатке, однако с позором аристократа — без любви к жене и без почета со стороны высшего света, то бишь военно-морского братства.
«6 июля 1980 г.
Кросс 6 км. Участники:
А. Н. Прокофьев.
С. М. Печенкин.
П. Н. Притула.
Г. Е. Волков.
Н. Н. Бродников.
О. Н. Близнецов.
Освобождены (то есть откосили от кросса):