«Один солдат передает другому клочки разорванного американского флага. На них ручкой написано: «Грязь за грязь». Это своего рода визитные карточки, которые они собираются оставить на трупах врагов, несанкционированный акт устрашения. Чтобы армия Муктады ас-Садра знала, с кем имеет дело. Он же рассказал мне, как однажды шиитский боевик выскочил из боковой улицы и начал палить из АК по американскому танку. «Мы видели, как башня танка развернулась в сторону боевика и выстрелила. В парне вот такая дырка получилась!» Он показывает руками размер «дырки» — не меньше суповой тарелки».
У Отона, как я заметил, на ремне висела какая-то цепочка, другой конец которой был спрятан в кармане камуфляжных штанов. Я попросил показать, что на ней. Он вытащил цепочку из кармана и продемонстрировал маленькую книжку. Он раскрыл ее и начал листать справа налево. Страницы были испещрены арабской вязью. Это оказался миниатюрный Коран. Отон объяснил, что это подарок его девушки-турчанки, с которой он познакомился в Германии, где базировалось его подразделение.
Конечно, в том, что американский солдат, христианин, в бой против мусульман берет с собой Коран, была определенная ирония. Но больше меня удивило то, что Отон полностью игнорировал все насмешки сослуживцев по этому поводу. Военные часто возят с собой талисманы, и Отон верил, что Коран приносит ему удачу. В его поведении чувствовалась уверенность человека, который не должен никому ничего доказывать и уж тем более — объяснять причины своих поступков. Но он вполне откровенно общался с теми, кому это было интересно. И я спросил у него, как он относится к убийствам, которые ему пришлось совершить.
«Когда я попал сюда, оказалось, что нажать на спусковой крючок не так сложно, как я думал. — Мы сидели в его машине с открытым люком. — Может быть, только в первый раз. Тогда я подумал: «Надо же, я убил человека, а может быть, это был обычный человек, он просто защищал свою семью!» Но потом говоришь самому себе, что нет, он же бегал тут с автоматом и стрелял в нас. И все. Все забываешь и двигаешься дальше».
Отон действительно смог справиться с эмоциями, но не забыл подробности своего первого убийства. Это произошло в суннитском квартале Багдада Аль-Адамийя. Задачей взвода Ото на было оказывать поддержку другим подразделениям по мере необходимости.
Однажды ночью взвод отправился на задание. Едва их танки и боевые машины пехоты Bradley вошли в Аль-Адамийю, как их обстреляли из гранатометов и автоматов. Экипаж большинства боевых машин состоит из трех человек: командира, водителя и наводчика орудия. Перевозит Bradley шесть или семь солдат в специальном небольшом отсеке. Если по металлу бьют из автомата, кажется, как будто находишься в стальном барабане, по которому бьют со всех сторон. Эффект от удара из гранатомета намного хуже. Напоминает взрыв глубинной бомбы такой силы, что звенит не только в ушах, но и как будто во всем теле.
Выйдя из машины, Отон и другие бойцы укрылись за зданиями. Когда началась перестрелка, все правила просто вылетели у них из головы. Любой, кто оказывался в зоне дальности стрельбы, становился мишенью.
«Мы с командиром отделения были в укрытии за углом здания, — рассказывает Отон, — и увидели, что к нам идет какой-то человек, руки в карманах».
Было непонятно, вооружен ли он. Командир приказал стрелять. Отон навел оптический прибор винтовки М-4 на голову человека, медленно нажал на спусковой крючок. Они были довольно далеко от цели, так что выстрел получился не совсем точный, но человек все равно упал.
«Я попал ему в шею с расстояния 200–240 метров. Он упал на колени, хватая ртом воздух».
Отон и командир подошли ближе. Раненый еще был жив, но лежал на земле, не двигаясь. Руки он по-прежнему держал в карманах.
«Что мне сделать?» — спросил Отон у командира. Тот сомневался всего несколько секунд.
Выбор, убить или не убить раненого противника, неоднозначен. Солдату будто выпадает еще один шанс подумать, должен ли он отнимать чью-то жизнь. Но какое решение принять? Выполнить первоначальное намерение и убить человека? Или наблюдать за страданиями раненого и позволить ему умереть или выжить, не вмешиваясь?
