– Ну, и что мне делать с этой любовью? – спросил, потому что на самом деле не знал. Совсем не понимал, что он сейчас делает. Но ему точно нравилось, иначе живот бы не скручивало от теплой волны мурашек.
– А давай ты будешь ее беречь?
– Как ты себе это представляешь? Я ничего не понимаю в таких делах... Тебе ведь нужны ухаживания, да? Ну, подарки, наверно, да? И я не умею писать стихи и красиво говорить не очень умею, ну о чувствах... И... – смотрит в сторону, – и ведь должен быть секс... А мне... Я не смогу, Билл...
Студент ткнулся лицом в теплую шею. Биллу было немного не по себе. Он обнял Тома, молча, поцеловал куда-то в изгиб.
– Ты сложный, Том, – тихо-тихо, почти на его ухо, – любимый, но такой замороченный. Не надо подарков и на ухаживания я не надеюсь. Стихи не нужны, можешь не говорить о своих чувствах... Секс? – отстранился, заглядывая в родные глаза. – Том, мне главное, чтобы ты меня почаще обнимал, ну, хотя бы целовал... Можно? – он сейчас, конечно, лукавил, но готов был обещать всё, что угодно, когда запредельное счастье было так близко.
– Билл... – от слов парня смутился еще сильнее. – Билл, что ты со мной делаешь...
– Побудешь со мной, ладно?
– У меня есть варианты? – улыбнулся.
– Нет...
За окнами уже потемнело, а в комнате виднелись только силуэты мебели. Они лежали на кровати, Том обнимал парня со спины, выдыхая в его шею. Билл прижимал его ладонь к своему животу и был самым счастливым на свете. Парень не уставал улыбаться, иногда оглядываясь на мужчину, лица которого уже почти не было видно в темноте комнаты.
– Мне пора уже... – Том прошептал это в длинную шею.
Билл развернулся в его руках, укладывая свою ладошку на его щеку.
– Если тебе пора, то я тебя провожу, ладно?
– Не надо, – шепчет.
– А ты ведь так и не сказал о том, что думаешь обо всем этом...
– Билл, я ведь рядом с тобой? Да?
– Но ты сейчас уйдешь... – немного грустно, но он постарался скрыть это.
– Давай завтра по городу покатаемся? – предложил Том. – Сколько у тебя пар?
– Твоя последняя... – обнял мужчину, когда тот склонился над его лицом. – Том, – водил ладонью по его щеке, – поцелуй меня?
– Ну, губы ведь болеть будут... – усмехнулся, но поцеловал.
– Тогда пока...
Браян ходил по комнате, каждую минуту одергивая себя от его самой ужасной привычки – грызть ногти. Он любил свои руки, а за ногтями ухаживал и сейчас ненавидел Тома даже за то, что из-за него страдает красота. Психолог не мог взять себя в руки, хотелось рвать на себе волосы, а лучше не на себе, а на выскочке студенте. Браян знал, что Том остался после пар и направился прямиком в студенческий кампус... Случилось это еще три часа назад. И о чем там можно разговаривать столько времени?
Когда дверь в квартиру открылась, Браян тут же метнулся в прихожую. Он смирил друга взглядом и, сложив руки на груди, сощурился, ожидая, пока Том пройдет в комнату. Если бы его сейчас попросили вытянуть руки, то можно было бы легко увидеть то, с какой силой дрожат его пальцы. Он не мог придти в себя от тех картинок, которые мелькали перед глазами все эти три часа.
– Ты не имеешь права так со мной поступать! – не выдержал Браян, хотя знал, что Том навряд ли сейчас хоть что-нибудь ответит. Он знал, что друг не заводит разговоров в прихожей, а после работы и подавно должно пройти несколько часов, прежде чем Том будет готов поговорить.
Маерс с секунду смотрел на друга, после чего отвернулся, медленно стаскивая с ног ботинки. Весь его вид говорил о том, что он устал, будто запутался или слишком волнуется, а может даже боится. Браян видел, что любимый сосед выглядел очень плохо: бледный, губы искусаны, на лице ни одной эмоции, явно усталый. Но эмоции самого психолога бились через край, он не верил, что Том вот так просто пошел на это. Его Том, который снова и снова отталкивал лучшего друга, бил, запрещал даже тему эту поднимать, заставлял Браяна ломать себя... Его Том... Будто за мгновение стал чужим, купившись на какого-то студента.
