Билл лег набок, придвигаясь своим пахом к лицу мужчины, который так же лежал на боку, ожидая того самого момента. Голова его кружилась, а последние разумные мысли уже давно покинули его. Парень согнул ногу в колене, придвинувшись вплотную, сам он потянулся к члену Тома, беря его в ладонь, осторожно сжимая.
– Возьми его в руку... – Билл смотрел вниз, туда, где прямо на его глазах ломался любимый мужчина. Том взял влажный член, было не трудно, ведь он его уже держал в ладонях. – Помни его немного пальцами... – от ощущения теплой руки на своем органе, захотелось громко взвыть, а осознание того, что это Том – добивало.
Том часто вздыхал, ведь Билл только что взял его член в рот, означало ли это, что мужчина должен был сделать тоже самое? А как же краткий курс теории? Том в нерешительности посматривал на подрагивающий мужской член. Он прикрыл глаза, приближаясь губами к влажной головке. Билл замер, переставая отсасывать своему преподавателю, когда ощутил первое прикосновение теплых губ. Он взглянул вниз, туда, где Том осторожно пробовал на вкус, облизывал, игрался кончиком языка с дырочкой. От одного вида этой картины захотелось вогнать свой член в самую глотку Тома, затолкать в него член по основание. Билл изогнулся, слышно вздыхая. Маерс сдвинул брови, нахмурился, вбирая член в рот, осторожно заглатывая. Оказывается, что это не так просто, как казалось. Он попытался вздохнуть через ноздри, что ему удалось.
Билл вновь вобрал в рот мужской член, насаживаясь на него, заглатывая. Он прикрыл глаза, чувствуя всю гамму чувств, о которой даже не подозревал. Ему не раз снились сны о том, что Том делает нечто подобное с ним, но эти ночные картинки – ничто по сравнению с происходящим...
Маерс в последний раз вобрал в рот орган и отстранился, откидываясь на спину и с тихим стоном кончая. Его тело задрожало в приятных муках, когда живот наконец-таки повело легкой истомой. Билл зажмурился, сильнее сжимая губами член, который сейчас изливался семенем прямо в его рот. Язык перемешивал вязкую сперму со слюной, после чего жидкость скатывалась в глотку. Билл вслушивался в каждый стон своего любовника, а когда Том слишком громко вскрикнул, произнося вслух хриплое «Билл!», парень и сам забился в мучительном оргазме. Он кончал, извергая сперму и одновременно, вылизывая уже опавший член Тома...
Психолог
Том проснулся от чьего-то дыхания, а дальше, не успев открыть глаза, почувствовал легкий запах фиалок. По лицу мужчины поползла теплая улыбка, он сильнее сжал в своих объятиях молодое тело и вновь удивился тому, насколько удобным оказался Билл.
– Ты уже не спишь? – парень открыл глаза, сонным взглядом оглядывая любимого мужчину.
– Только проснулся, ты такой удобный!
– Это комплимент? – улыбается. – А ты горячий...
– Завтрак приготовить?
Билл кивнул, подаваясь вперед, целуя мужчину. Том ответил, сжимая в своих руках тонкое тело.
***
С этой ночи они перестали быть друг другу простыми знакомыми. Теперь Том ему не преподаватель, а Билл не просто студент Маерсу. Они запретили друг другу хоть как-то проявлять чувства в университете. Том однажды признался Биллу, что с нетерпением ждут конца последней пары, когда ему можно будет в открытую пялиться на своего мальчика. Мужчина уже признался сам себе, что ему до невозможного нравится тискаться с парнем где угодно: в студенческом общежитии, в машине на заднем сидении, в запертом на ключ кабинете, в собственной квартире. Ему нравилось гладить молодое тело, касаться его пальцами, приглаживать вечно взъерошенные после душа волосы. Но в сексуальном плане все было по-старому: Тома не возбуждало его тело, он, может быть, и любил уже каждую его частичку, но никак не воспринимал его как объект для сексуальных утех. Билл почти смирился с этим, но во время их нечастых ласк, в которых они до сих пор не заходили далеко, парень по-прежнему мечтал именно о сексе. Настаивать он не мог – против природы не пойдешь.
Иногда они позволяли друг другу редкие прогулки где-нибудь в опустелой части города. Их излюбленным местом был старый парк на окраине одного из районов. Тут они могли позволить себе немного больше, чем где-то в другом месте, вне дома. За руки держаться не хотели, но толкаться, изредка целоваться и просто много и громко смеяться – как раз то, что было нужно.
