Конечно, мои фантазии всегда зашкаливали, не зная преград и расстояний, но почему-то внутрисемейные отношения между отцом и сыном Мелёшиными представлялись именно так.
Пока Мэл парковался у института, я позвонила Виве, и она не стала отказываться от своих слов, данных ранее.
Парень заглушил двигатель и помог мне выйти.
- Побудешь здесь? Мы скоро придем.
- Провожу до общежития и дождусь снаружи, - решил по-своему Мэл, взглянув на группку курильщиков у калитки, которых я не заметила.
- Спасибо, - поблагодарила его с чувством и прижалась, взяв под локоток. - Ты у меня такой!
- Какой? - спросил Мэл, по-прежнему недовольный и насупленный.
- Особенный! - прикоснулась губами к небритой щеке. - Заботливый и внимательный!
Мэл не ответил, но я видела, что он оттаял. Закинул на плечо сине-желтую сумку, обнял меня и повел по дорожке между машинами, по пути опять перездоровавшись с приятелями, которых не видел днём, а я прижималась к нему, стараясь не обращать внимания на интерес противоположного пола.
На крыльце общежития Мэл отдал сумку и распахнул дверь, впуская меня в холл.
- Жду, - сказал коротко, и я помчалась в швабровку.
Отсчитав наспех успокоительных капель, залпом выпила витаминную смесь и, подхватив под мышку полосатую шубку, побежала к Виве на третий этаж.
- Вот я пролетела, - сказала стилистка, открыв дверь. - Запросила двести. С дочки министра надо было брать пятьсот.
Собравшись в люди, она выглядела так же, как в последний наш поход по магазинам - без вызывающих бровей и ядерных расцветок в одежде.
- Ну, так бери, - великодушно предложила я, возвратив арендованную помаду, и протянула пять сотенных бумажек.
- Простота, - заключила девица и взяла две купюры. - Никогда не отказывайся от своих слов, тем более, при наличии договоренности о сделке, иначе сядут тебе на шею и поедут, не слезая. Научись считать деньги и не раздаривай попусту. Запомнила? А я впредь буду умнее. Может, позже пересмотрим наш уговор.
Вива повертела угвозданную шубку со всех сторон.
- Бедный-бедный кролик, - посетовала, хмыкнув. - Где же тебя хозяйка увазюкала?
- В "Вулкано".
Стилистка посмотрела на меня внимательно, но не высказалась по поводу странных развлечений в столичном клубе, после которых приличная вещь превратилась в меховой коврик, и бросила шубу мне в руки.
- Захватим с собой, по дороге сдашь в химчистку.
- Почему не сработало улучшение? - поинтересовалась я, пока Вива обувала армейские ботинки на толстой подошве. - Получается, обман. Может, потребовать возврата денег?
- Улучшение действует, но постепенно. А за мгновенный результат выкладывай раз в пять больше, а то и в десять. И вообще, почему тебя уговариваю? Через неделю или полторы засияет твоя шубка прежней красотой.
- Полторы? - протянула я разочарованно.
- А как ты хотела? Посмотри - здесь и жир, и копоть, и сажа. Валялась в угле, не иначе. В рамках гарантии самоочищение будет происходить постепенно и с минимальными затратами энергии.
Караул! Обманули! На символистике умудрились смухлевать с честным видом! Улучшение есть, но работает как черепаха. Не хочу ждать, когда шуба приползет к финишу обновленной.
- Тогда в химчистку, - согласилась с предложением Вивы.
- А я о чем говорю? В следующий раз будешь аккуратнее. Ну-ка, глянь сюда.
Вива стянула с меня шапку, взбила волосы и уложила на лоб и лицо с таким расчетом, чтобы пряди легли на скулы и виски, после чего снова водрузила шапку на макушку.
- Смотрись. Каково?
В зеркале трюмо отражалась девушка, отдаленно похожая на меня, и вид у нее был шаловливо-озорной. Я бы сказала, кокетливый был вид, и он мне очень и очень нравился.
- Обалденно! А шапка не свалится? По-моему, держится на соплях.
- Тебе ею не футбольные мячи отбивать, - проворчала Вива. - Видишь, как незначительные детали меняют внешность? Подкрасишь ресницы, подрисуешь брови и станешь еще ярче. Покажи руки! - потребовала и поглядела на протянутые ладони. - Отвратно! За маникюром нужно следить. Лак, конечно, стойкий, но заусенцы портят самые красивые ногти. Кстати, запомни: раз в две недели будешь ездить в салон на половину процедур и раз в месяц готовься посещать в полном объеме.
- О! - перекосило меня при воспоминании о боли, испытанной в день перед приемом.
- Не "о", а стисни зубы и делай, если не хочешь рыдать на моем плече, когда тебя бросит Мелёшин. Труд сделал из обезьяны человека. А непрестанный труд над внешностью еще тяжелее, чем превращение в хомо сапиенса.
Ну да, содержать идеальную внешность гораздо тяжелее, чем ворочать мешки.
Мэл ждал на ступеньках перед общежитием и разговаривал по телефону. Увидев нас, он положил аппарат в карман куртки и коротко кивнул Виве, а затем его взгляд переместился на меня, и бровь приподнялась.
А что? Я хочу и могу быть красивой, и мне польстило, что Мэл заметил. А за изменения в облике спасибо Виве. В этот миг стилистка находилась в шаге от благодарного троекратного расцеловывания в обе щеки за умение подчеркнуть индивидуальность несколькими штрихами.
