- Ну-у... если говорить вашим языком, - хмыкнул профессор, - то да, народность числом чуть более пятидесяти тысяч когда-нибудь исчезнет с лица земли. Популяция поддерживается на неизменном уровне уже три столетия, - добавил он.
Мэл терзал губу, пощипывая.
- Хочу спросить об Эве... Она тоже ваша?
- Теперь это имеет значение? - Вулфу обвел рукой нагромождение приборов.
- Имеет. Я хочу знать. У меня есть на то право, - сказал Мэл с нажимом.
- Есть, - согласился мужчина. - Что дало вам основание задаться вопросом?
- Глаза... зрачки... Несвойственное поведение... И полнолуние... - перечислил путанно Мэл.
Профессор ответил не сразу. Он ушел в себя, задумавшись, и складка меж бровей сигнализировала о неприятных мыслях.
- Эва Карловна - полиморф. В её организме сочетаются признаки двух разных видов. По каким-то причинам в генетическую цепочку встроились чужеродные гены. Могу утверждать с большей долей вероятности, что на генном уровне установилась симбиотическая связь, и паразитирующие гены не угнетают гены-носители, а мирно соседствуют. Иными словами, организм Эвы Карловны оказался совместим с хомо сапиенс и... с моим видом.
- Но как таковое возможно? - выдавил потрясенно Мэл. - Разве так бывает?
- В мифах и легендах. Но, как вы знаете, у любой сказки есть реальная предыстория.
- И... что теперь делать? - растерялся Мэл.
- Теперь уже ничего, - мужчина кивнул на саркофаг. - При иных обстоятельствах я рекомендовал бы пройти полное обследование и регулярные медицинские осмотры. Случай Эвы Карловны уникален.
- Значит, её полиморфизм - врожденный? Неужели каждое полнолуние...? - начал и не договорил Мэл.
- Это приобретенная мутация. И недавнее полнолуние стало первым для Эвы Карловны, - ответил профессор. - К сожалению, я понял слишком поздно и вдобавок недооценил влияние луны, точнее, ошибочно провел параллель с нашими женщинами. Знай Эва Карловна об изменениях в организме, она успела бы подготовиться морально и физически и перенесла испытание с меньшими потрясениями для нервной системы. Знания облегчили бы ей жизнь в дальнейшем. Представьте: человека, который не умеет плавать, бросили в воду. Он вслепую барахтается, стараясь выплыть. Не удивлюсь, если Эва Карловна не вспомнит свое первое полнолуние.
Альрик умолчал о снах, связавших его и девочку. Мальчишке незачем знать о промахах соперника. Никаким изумлением не оправдать негостеприимство хозяина, оттолкнувшего долгожданную гостью. Пусть самочка неопытна и неумела, но приласкай её Альрик во сне, и она пришла бы к нему наяву на поводке инстинктов, отметя мелочевку, отвергнув того же мальчишку.
- Как Эва заполучила чужие гены? - нахмурился Мэл. - Это... из-за ваших дел? - осенила его догадка.
- Да, - признал Вулфу. - Наша договоренность была скреплена обетом на крови.
- На крови?! - вскочил Мэл с кресла и опять сел. - На крови... Вот оно что! Эва ездила к вам домой, где вы заключили сделку!
Кусочки головоломки встали на свои места. Разве что суть сделки, запечатанная обетом, не откроется никогда, но общий смысл был ясен: профессор помог раздобыть деньги для приема.
- Вот почему она долго продержалась, - заключил Мэл. - Может быть, это к лучшему... Так или иначе, я возвращаюсь к своему предложению и прошу помочь Эве... У вас опыт, знания... Тайные заклинания, ритуалы, семейные предания, обряды... Ведь должно быть что-то! Эву можно спасти!
Вулфу покачал головой.
- Помогите ей! Исчерпаны все возможные средства. Меня уверяют в один голос, что безнадежно, но я чувствую - что-то есть! Примите что угодно - долг, клятву, обет! Деньги? Артефакты?
- Ваша горячность играет мне на руку, - сказал мужчина, посерьезнев. - Я, не задумываясь, потребовал бы от вас немыслимые кабальные условия, но увы, противоядия нет.
- Спасите Эву, и я... отпущу её...
Профессор понял, что мальчишка вынашивал разговор и заготовил нужные фразы, а все равно чуть ли не силой заставил себя произнести последние слова.
- Если бы я мог, то сделал это вне зависимости от ваших красивых жестов, - ответил резко Вулфу.
Он поднялся из кресла и, прихрамывая, подошел к прозрачному колпаку, чтобы в сотый раз оглядеть руку с татуировкой на пальце. Что в ней особенного? Четкий рисунок волосинок-звеньев проступил на коже, став выпуклым, и кисть выглядела слегка отечной.
С того момента как Эву поместили в стерильный саркофаг, профессор периодически изучал руку и прислушивался к чему-то, различимому ему одному. Он ждал чего-то или кого-то, но безуспешно.
- И вы согласны расстроить планы своего отца и Влашека? - спросил мужчина, выпрямляясь. - А Коготь Дьявола? Что станет с ним?
- Кольцо волнует меня меньше всего, как и чьи-то планы. Они и так не сегодня-завтра пойдут прахом, когда Эва... Когда Эвы не станет, - ответил Мэл и опустил голову.
Пришла медсестра, но не Морковка. Пока она выполняла предписанные процедуры, собеседники молчали.
- У нее безупречный послужной список, - сказал Мелёшин-старший сыну в первый день. - Двенадцать лет в правительственном госпитале и опыт в более сложных и безнадежных случаях.
Куда уж безнадежнее?
