Конечно же, на коробочках, привезенных из аптеки, производители не написали: "принимать в периоды обострения хочи в полнолуние". Профессор рекомендовал жаропонижающие и общеукрепляющие препараты с гормональными добавками, притупляющими взрыв влечения.
Ночью лес снова позвал меня. В сновидении листья тихо шелестели на ветру, око луны семафорило с неба, но хозяин покинул территорию. Я не чувствовала его. Почему? Может, он нашел другую самку? Поняв это, второе "я" протяжно завыло, наполняя сонное царство горечью тоскливого одиночества.
- Проснись, - тряс меня Мэл. Он подвел к зеркалу и обнял, встав сзади. - Смотри.
Мои глаза светились как две желтых луны, пересеченные вертикальными полосками. Тело не изменилось, оставшись прежним, и грудь не увеличилась на три размера, но я чувствовала, как по коже пробегали невидимые токи - предвестники лихорадки.
Мы не вылезали из постели, не выходили из "Апельсинной" и заказывали еду в комнату, хотя у меня напрочь пропал аппетит. Жаропонижающие средства заглушали зов, облегчая телесную муку, а Мэл покорился и подчинился моим порывам.
- Эй, полегче, - только и успел возмутиться, когда я толкнула его на кровать и прыгнула сверху, припечатав. И откуда взялись силы в тщедушном тельце?
Не уверена, что Мэлу понравилось, как я тёрлась и мурлыкала, а еще выжала из него все соки. Наутро он продемонстрировал продольные разрезы на простыне. От когтей, - поняла я и снова напугалась. Мои обкусанные ногти не могли сотворить такое. Это не я. Или я. И я могу причинить вред Мэлу.
Он долго успокаивал меня и сказал, что такого офигительного... ну, словом, в жизни не получал столько удовольствия, и что впредь будет держать меня на коротком поводке, а лучше бы на толстой цепи. Его слова польстили и утешили.
На следующие сутки симптомы обострения понемногу исчезли, вернув в мир хомо сапиенсов, и на меня накатила неуверенность. Я мялась и бекала смущенно, прежде чем решилась спросить:
- А этот... полиморфизм... Если будет ребенок...
- Ты беременна? - прервал Мэл, глядя на меня пытливо.
Бесёнок, сидевший внутри, подталкивал сказать "да", чтобы посмотреть на его ошалевший вид и узнать реакцию. Обрадуется, или сердце уйдет в пятки?
- Нет. Не должна. Уверена, - утвердила, заметив, что бровь Мэла вопросительно приподнялась. - Я о другом. У нас получится... ну... завести ребенка?
- Получится, - обнял он меня. - И не один раз.
- Ну тебя, - шутливо толкнула его в бок и тут же прильнула: - Спасибо за все, Гошик!
- Начинается, - возвел он глаза к потолку.
- Спасибо, что ты есть у меня, - поцеловала его.
- В положении... залетела... беременна, - бормотала перед сном, обыгрывая слова на слух и язык. Первое казалось строгим, второе - девчоночьим и с перепугу, а третье - основательным и серьезным.
Сердце трепетало, а в воображении рисовались умильные картинки будущего. Наша семья... Малышок из пророчества... Нет, пока рано. Ребенок - большая ответственность. Во мне самой океан детскости. К тому же мы должны определиться с нашим будущим, то есть, где и на что жить.
- Эвка, что шепчешь? - поинтересовался Мэл. Он вышел из душа, потряс головой, высушивая волосы таким способом, и вдруг с разбегу прыгнул на кровать, всколыхнув. Мокрым прижался ко мне и обнял. Никогда не вытирается и надевает белье на влажное тело.
Ну, и кто из нас дитё?
В итоге мы провели в Моццо больше месяца по показаниям врачей.
Шрамы на руках у Мэла почти исчезли. На загорелой коже остались белые следы от сложного рисунка. Перестал тянуть и набухать шов после аппендицита. Рубцы почти не ощущались под пальцами, как и уплотнения. Мэлу прописали поддерживающую терапию два-три раза в неделю в госпитале и наблюдение.
Меня тоже выписали в удовлетворительном состоянии и велели ни в коем случае не бросать занятия по развитию интуиции и осязательных навыков.
- Волны обязательно вернутся к вам, - заверил горячо куратор на прощание.
Вернутся, не волнуйтесь. Как говорится, если гора не идет к Магомету, он сам пойдет к горе. Благодаря Мэлу я освоила четыре новых заклинания первого порядка, являющихся базовыми для сложных многоуровневых заклинаний. Помимо свечения он научил меня заклинаниям разогрева, звуковой вибрации и зыби.
Разогрев локальной зоны пространства достигался закручиванием волны движением, похожим на прядение пряжи. Отпускаешь - и волна, раскручиваясь, нагревает воздух. Это заклинание оказалось для меня самым успешным, как и создание зыби.
Зыбь напоминала заклинание отвлечения, но волну следовало не дергать, а мелко раскачивать. Воздух начинал струиться и течь так же, как бывает на солнце при сильной жаре.
Заклинание звуковой вибрации Мэл приспособил для меня, показав, как удобнее и эффективнее хвататься за волну двумя руками. Если дернуть рывком в противоположные стороны, то можно услышать легкий гул. Волна "поет" или "играет". Несмотря на адаптацию Мэла успешность приближалась лишь к половине от общего числа попыток.
Скромные, по моему мнению, результаты, Мэл считал огромным достижением.
- Я думал, будет гораздо хуже и труднее, - утешил он. - Прём в гору.
И мы пёрли.
