С моей стороны снова последовал кивок, но неохотнее и не сразу.
- Ты уже поняла, что некоторое время "Инновация" обойдется без нас, а мы - без неё, - сказал Мэл, умело поставив меня перед фактом экономии, хотя у нас были разные представления о скромном образе жизни. Для него невозможность бывать в элитном кафе приравнивалась к бедности, а в моем понимании экономией считалась сухарная диета, то есть сухари на завтрак, обед и ужин изо дня в день.
- Тогда твоя "Инновация" разорится, - пошутила я.
Было бы глупо изображать удивление словами Мэла. Мы понимали друг друга в достаточной мере, чтобы огибать скользкую тему его отношений с родителями. Наверняка они выдвинули ультиматум сыну: на первом месте может быть или семья, или чужая девчонка. Во втором случае забудь, что существуют родственники, и выкручивайся, как знаешь.
- И последнее. Я устраиваюсь на работу. Это три.
- На работу?! А как же институт? - опешила я. Слова Мэла повергли в ступор. Почему он поставил перед фактом, не посоветовавшись со мной?
- Неточно выразился, - поправился Мэл. - Буду ходить в институт и подрабатывать.
- Но ведь это большая нагрузка - и учиться, и работать! Давай подождем до окончания четвертого курса. Есть деньги Рубли, и в банке лежит достаточно...
- Нет, - отрезал он. - Мы живем вместе, и я отвечаю за тебя.
- Вот именно, мы живем вместе. Давай складываться пополам, - не отступала я.
Но Мэл уперся - не сдвинешь. Сказал: "Не обсуждается", поцеловал, поблагодарив за ужин, и ушел заканчивать сборку шкафчика, а я на автопилоте мыла новокупленную посуду.
Из перечисленных пунктов меня потряс третий. Мэл будет учиться, работать да еще готовиться к семинарам, писать рефераты, читать факультативную литературу - и всё из-за меня. Он пошел на принцип, отказавшись от родительской поддержки, и это очередной минус мне. Из-за меня Мэл будет возвращаться поздно. Он станет уставать. Появится раздражение, которое перерастет в невроз, а затем в стресс и депрессию.
Фантазия нарисовала Мэла - со впалыми щеками, изможденного, ползущего на последнем издыхании в институт после ночной разгрузки товарняка. О нет, это выше моих сил!
Ко всему прочему, подзуживал внутренний голосок: если Мэл начнет подрабатывать, у него не останется времени на меня. Конечно, когда-нибудь институт будет окончен, нам вручат аттестаты, и начнутся трудовые будни. Но старт намечался на следующий год, а не со дня на день. Я еще не надышалась Мэлом, чтобы делить его с работой.
Даже собранный им шкаф не радовал. Вечер потускнел.
- Ты все-таки расстроилась, - заключил Мэл, сматывая шнур от дрели.
Я обняла его и прижалась.
- Не хочу. Не отпущу.
Пусть эгоистично, но это так.
- Всё будет в лучшем виде, - заверил оптимистично Мэл. - Дед уже договорился. Полдня - в институте, после обеда - подработка, вечером - дома.
"Дома"... Здесь, где мы теперь живем.
- Вдруг отстанешь от курса? И будешь уставать... А наблюдение врачей? - всполошилась я, вспомнив. - Тебе нельзя перенапрягаться!
- Эвка, ты заражаешь меня страхами, - рассмеялся он. - Тысячи людей одновременно учатся и работают, и в этом нет ничего страшного. Завтра после обеда поеду на собеседование в компанию. Они специализируются на вис-улучшениях.
- Так скоро? - совсем скисла я.
Мэлу надоело мое нытье и расстройство.
- Я думал, ты порадуешься.
- Я радуюсь.
- Что-то незаметно.
Он притянул меня к себе:
- А знаешь, что? Давай составим список вещей, которых нам не хватает для нормальной жизни. Ты - свой, а я - свой. И потом сверимся.
Я согласилась - поначалу с неохотой, но потом увлеклась. Мы бродили по комнатам, загадочно поглядывали друг на друга и строчили на листочках. Исписав их вдоль и поперек, улеглись на кровати и начали сверку. Оказалось, что наши мысли совпадали в некоторых вопросах, как-то: насчет плафонов, штор, карнизов и коврика в душевой. Но Мэл мыслил масштабнее, а я скатилась в мелочи. В его списке оказался пылесос, печка для быстрого разогрева, телевизор, стереосистема с акустикой, накопитель дисков с музыкой, полки для того и полки для сего, большое зеркало на входную дверь, турник, вторая тумбочка, вертящийся стул, диван, кресла и трюмо. Как сказал Мэл, оно предназначалось для бесчисленных косметических флакончиков, тюбиков и бутылочек, чем смутил неимоверно. О трюмо следовало упомянуть в моем списке, а я совсем забыла, потому что меня гораздо больше обеспокоило отсутствие крючочков, кухонной утвари и прочих хозяйственных мелочей. А, еще разволновали стиральная машинка с утюгом и гладильной доской.
Под конец, зачитывая пункты, мы хихикали и подтрунивали друг над другом. У меня поднялось настроение.
- Неужели тётка-вехотка отдаст свою заначку? - поинтересовалась я, размахивая листочком. - У нее и стереосистема есть?
Мэл рассмеялся:
- Есть диван и кресла. Это точно. И стулья тоже есть. И плафоны с карнизами. А остальное купим.
Я попробовала еще раз заикнуться о совместном бюджете, но Мэл предупредил с недовольными нотками:
- Не нервируй меня, Эва. Я страшен во злобе. Завтра будешь зевать весь день.
Умеет же товарищ увиливать от темы и сбивать с курса.
