Человек найдет того гада, который поиздевался над его девочкой. Подумать только, он мог не увидеть ее живой, если бы не чернь, спасшая ей жизнь. Человеку в общем-то наплевать на невидящих, пока не затрагиваются его интересы. Неизвестный с*кин сын получит по заслугам за то, что посмел создать задымляющую иллюзию и выкуривал людей, похохатывая над мольбами о помощи. Человек отыщет урода — по протоколам допросов, по показаниям очевидцев — и заставит испытать то же, что пережила его девочка, задыхаясь в дыму.
Человек вспоминает, как тащил по коридорам клуба Ледышку, а она словно в заторможенном кино перебирала ногами, запинаясь и спотыкаясь. В ее глазах застыл ужас, ставший отражением случившегося в клубном подвале. Швырнув Ледышку на заднее сиденье машины, человек заявил:
— Скажешь своему отцу, что тебя не интересует партия со мной, и то же самое дашь понять моему отцу. — И когда Ледышка надменно задрала подбородок, добавил: — Иначе я под присягой дам показания, что ты умышленно бросила
Ледышка повернулась в профиль. Она прекрасно поняла, о ком шла речь, как и то, что попади заклинание в адресата, сама схлопотала бы сдвоенное
— Я предупредил. Не пытайся переиграть меня.
Под угрозой человек подразумевал и другое. Ледышка может выдвинуть встречное обвинение, потому что, пытаясь пробиться к своей девочке, он не делал различий между чернью и висоратами, одинаково калеча и тех, и других — физически и заклинаниями. У человека найдется оправдание — самооборона, и ему поверят, ведь его отец — начальник Департамента правопорядка. А Ледышка окажется полной дурой, если развернет войну.
Своё нужно охранять.
Цепко, как клещ. Не выпуская. Как все Мелёшины.
Отмечать территорию.
Она надумала бежать? Смешная. И зря боится.
Она — невидящая, и ее мать с западного побережья? Мелочи. Она — дочь министра экономики, и этот плюс перевесит имеющиеся минусы. А тайны легко сохранить и спрятать, ведь до сих пор Влашек умудрялся обеспечивать инкогнито дочери.
Человек вытягивает ноги и ухмыляется. Все-таки интуиция не подвела его. Едва девочка впервые появилась на лекции у Лютика, принеся с собой тонкий весенний аромат, человек мгновенно понял — это его. Хотя сопротивлялся поначалу, только время потерял.
Человек признает еще кое-что. Его девочка имеет над ним исключительную власть, и ему это нравится.
Вива вернулась к прежнему амплуа: ядовитым цветам, гротескной внешности и несочетаемой одежде.
— Ну, как? — поинтересовалась, усадив меня на табурет перед трюмо, и начала собирать синие слезки с волос устройством, похожим на расческу. Капельки, наэлектризовавшись, послушно цеплялись к мелким круговым зубчикам.
— Ты — мастер! — воздала я хвалу таланту стилистки, и она благосклонно приняла её. — Все упали! Все валялись в ногах.
— Заметила, — кивнула Вива и пояснила: — Смотрела по телеку. Прием оказался на высоте, вечер удался.
Еще бы не удался. Мне поцеловал руку сам премьер-министр, затем приключилась грандиозная драка, половина ночи прошла в ползаниях по грязным трубам, а сейчас в швабровке дожидался Мэл, который снова мой парень, и, кажется, на этот раз у нас всё серьёзно.
— Это Петя? — спросила девица, сощурив глаз, и сперва я не сообразила, что подразумевалось под вопросом, а когда поняла, то моя физиономия зарумянилась.
— Очень заметно?
— Не то слово, — фыркнула она и ткнула в темный след на шее, оставленный мне на память Мэлом. — Сама-то довольна?
Румянец на моих щеках усилился.
Не знаю, что ответить, и не могу толком объяснить. Волнует. Будоражит. Еще вчера я старательно возводила преграды между собой и Мэлом, а сегодня, разрушив одним ударом нагороженные препятствия, с радостью ринулась в его объятия. И получившийся результат нравился мне до дрожи.
— Ага. Только это не Петя.
Стилистка на мгновение замерла, встретившись глазами с моим отражением.
— Так и знала, — хмыкнула она. — Во время визажа ты думала не о нем. Скажешь сама, или узнаю в институте?
— Это… Мэл, — призналась я, помедлив. Глупо скрывать то, что рано или поздно станет явным. — Мелёшин Егор. С моего факульте…
— Знаю, — прервала Вива и опять хмыкнула. — Однако.
— Что "однако"?
— Ничего. Принесла?
Я потрясла пакетом с бутыльками, купленными в магазинчике при салоне. Девица выставила тюбики и баночки на трюмо, снабдила меня ватными дисками и провела краткий ликбез по правильному удалению макияжа.
— А мне хотелось остаться красавицей на полгода, — посетовала я с шутливым огорчением, прыская из аэрозольного флакончика на ватку.
— Ходи хоть десять лет, но кожа не дышит. Она устает и быстро старится, и никакие омолаживающие процедуры не спасут. Толстая штукатурка предназначена для исключительных случаев. В повседневной жизни нужно пользоваться мягкой и легкой косметикой, но в любом случае, её тоже стоит удалять на ночь.
