— Собственно говоря, больше не буду лезть с расспросами. Ты жизнью научена и выкарабкаешься, не сомневаюсь. Я не за тем пришел, — сказал Мэл и прокашлялся. — Самый лучший вариант для нас обоих — забыть о том, что произошло вчера в библиотеке и сегодня после лекции.
— Вдоволь наэкспериментировался? — не сдержала я горького ехидства.
— Без шуток. У тебя своя дорога, у меня своя, и они не должны пересекаться, — продолжал рубить с плеча Мелёшин. — Мы разные.
Мы не просто разные, — подумала. Мы — два полюса.
— Если переживаешь, что начну кричать на всех углах о случившемся недоразумении, то успокойся, — ответила я раздраженно. — И тем более, не скажу твоей девушке, ну, или всем твоим подружкам.
— Я об этом не беспокоюсь, — сказал через сжатые зубы Мелёшин, встал и начал ходить по чердаку туда-сюда, засунув руки в карманы брюк.
— Отлично. Тогда не могу понять, что еще хочешь от меня?
Мэл вернулся и снова опустился на корточки. Начал мять пальцы, нервничая.
— Хочу, чтобы ты не подумала… ну… словом, будто это серьезно.
— А-а, так называемое очарование момента, — усмехнулась я.
— Да! Вот именно! — тут же согласился он. — Обещаю, что подобное больше не повторится.
— Может, напоследок подпадешь под это очарование?
Мэл напрягся, а я засмеялась:
— Не бойся. Имею в виду, может, отменишь свои правила?
— Подумаю над этим, — ответил он неохотно после продолжительного молчания.
Стало быть, спустившись с чердака, мы точно не разойдемся в разные стороны если не друзьями, то, по крайней мере, знакомыми незнакомцами, и меня по-прежнему будут ждать подносы в столовой и ежевечерние отчеты. А Мелёшин тут же напомнил об обязанностях:
— Пойду. Ты тоже успеешь пообедать.
Я немного посидела, оставшись в одиночестве. Серое небо насупилось тревожными низкими тучами. Неспокойность обуяла и мою душу. Теплый колпак истаял, и начали замерзать нос и пальцы.
Почему-то гораздо больнее оказалось выслушивать слова о моей бездарности из уст Мелёшина, нежели от других людей, вовлеченных в тайну. Своими логичными и правильными выводами он не только больно щелкнул меня по носу, но и провел между нами жирную линию и ускоренными темпами возвел на ее месте стену, несмотря на заключенный пакт о совместной аренде книг из библиотеки.
Напоследок бросив взгляд в окно, я с грустью улыбнулась собственной наивности. Стоило ли переживать, принимая близко к сердцу нечаянную обиду? Мэл верно сказал, у каждого из нас своя дорога и свои цели. Мне нельзя сворачивать с намеченного пути, когда финиш близок и более чем реален. Не могу спустить насмарку несколько лет, потраченных на выполнение плана.
И все же, заново пролистывая в памяти произошедшее в библиотеке и пустой аудитории, я поняла, что должна кое-чего опасаться, вернее, кое-кого. Себя. Своей реакции на близость Мелёшина. Каждое его прикосновение вздымало и переворачивало во мне нетронутые пласты, пробуждая внутри нечто мощное и неконтролируемое, не испытанное мною прежде ни разу. И теперь эти пласты пришли в движение подобно тектоническим плитам, извергнув гейзером проснувшиеся некстати ощущения.
Спустившись с чердака, я сдала куртку в раздевалку и поплелась в столовую. Меньше всего сейчас хотела видеть Мэла и любоваться его вниманием к светловолосой спутнице. Конечно же, мечты не сбылись.
Интересно, как он объяснил девушке опоздание на обед? Позвонил и сказал: «Подожди, милая, сейчас разберусь со своей цирковой зверушкой и приду. Не теряй».
Набрав поднос еды, я уселась недалеко от парочки. Сегодня их обед прошел в подозрительном молчании: Мелёшин с блондинкой не жались друг к другу и не нашептывали на ушко нежности.
Борщ не лез в рот, но я давилась, усердно глотая горячий суп. Специально села лицом к окну, чтобы видеть бегущие по серому небу клоки тяжелых туч. Настроение изменилось погоде под стать.
А потом случилось маленькое чудо. Мелёшин с девушкой встали, и перед уходом он прихватил свой и ее подносы. Я сообразила, только когда оглянулась назад и увидела пустой стол.
Чтобы добить мое настроение и загнать его ниже минусовой отметки, не доставало встречи с уважаемым профессором Альриком Вулфу, причем в тесном контакте. И я его встретила, на коллоквиуме, проводимом в одной из подгрупп курса, куда меня приписали.
Касторский и компания упорхнули на практические занятия по нематериальным заклинаниям, а двадцать человек, в том числе я, Мелёшин и Эльзушка, отправились в крыло для семинарских занятий.
Окна в небольшом кабинете, вымытые до прозрачности, создавали впечатление полного отсутствия стекол, столешницы парт сияли нетронутой чистотой. Безобразие! Даже почитать нечего.
Мне, бредущей в арьергарде группы, досталось свободное место на средней парте у окна. Недалеко на соседнем ряду устроился Мелёшин.
— Егорчик, можно к тебе присоседиться? — спросила кокетливо Эльза. — А то свободных мест нет.
— Неужели? — удивился Мелёшин, выгребая тетради из сумки. — Мне казалось, их полно.
Брюнетка зло посмотрела на меня, будто я была виновата в ее унижении.
— Мэл, ты спец в символистике. Неужели бросишь на произвол судьбы? — привела она весомый аргумент.
