— Но ведь эксперименты с воспоминаниями очень рискованны! Ромашка неоднократно упоминал об этом.
— И что же, теперь не жить? — усмехнулся Мелёшин. — Любой риск должен окупаться, и неважно, какими способами. А ты, Эвочка, своим любопытным мизинчиком только что проковыряла дырочку в холсте, за которым спрятался мир хищников. Их породили правила и запреты висоратства.
Я потрясенно посмотрела на свой палец.
— Значит, есть и другие способы, чтобы жить-поживать без дефенсоров?
— Полно, но они незаконные, а некоторые небезопасны для здоровья, — заверили глаза Мелёшина в зеркале заднего вида. — Может, пересядешь вперед? Очень неудобно общаться.
— Нет, — отрезала я, поджав губы.
— Как хочешь, — мгновенно ощетинился Мэл, и, взявшись за руль, круто вывернул на трассу.
Через пять минут черешок «Клинового листа» прирос к транспортной развязке. «Турба» неслась по проспекту, и я опять пристроилась у окна, рассматривая здания и вспоминая, видела эти места или нет. Они казались смутно знакомыми, и всё же при утреннем освещении город выглядел иным, щедро и гостеприимно предлагая познакомиться с ним заново. Солнечные блики весело играли на стеклах небоскребов, невольно поднимая настроение.
Притормозив, Мелёшин свернул к зданию, увешанному рекламными щитами и вывесками.
— Мы куда? — спросила я, встревожившись.
— В аптеку, — пояснил он, разворачивая машину и выруливая на стояночное место.
— Мне сюда не надо, — ответила я торопливо, сорвавшись на кашель.
Еще чего не хватало! Памятуя о том, во сколько обошлось посещение столичного кафе, ни за какие коврижки не сунусь в магазины в центре города. С дружелюбной улыбкой запросто обдерут как липку. Уж лучше схожу в квартал невидящих, получится гораздо дешевле.
— Дай список, — протянул руку Мэл, не оборачиваясь.
— Не дам. Я пойду в другую аптеку.
Мелёшин развернулся ко мне и потребовал:
— Дай список.
Ведь не отвяжется. Пришлось расстегнуть куртку и достать из кармашка юбки сложенную записку Севолода.
— На. Но учти, буду сама покупать.
Мэл, не читая, взял бумажку.
— Согласен. Пошли.
— Куда? — растерялась я.
— В «Аптечный рай». Сказала же, что сама купишь необходимое, — повторил он терпеливо.
— Я не это имела в виду, — запуталась в объяснениях. — Я хотела сказать, что сначала решу, когда и где.
— Папена, ты сейчас выйдешь из машины, пойдешь со мной в аптеку, и мы купим нужные препараты, — приказал Мелёшин.
— Здесь дорого, — привела я неопровержимый довод. — Лучше в другое место схожу, там дешевле получится. К тому же, у меня сейчас нет денег.
— Твое дело складывать лекарства в корзинку, поняла? — сказал раздраженно Мэл. — Остальное — моя забота.
— Ну, уж нет, — запротестовала сипло. — Не куплюсь на твои подачки.
Мелёшин ударил с силой по рулю, отчего я дернулась, испуганно моргнув.
— Похоже, ты совершенно не понимаешь, что могла умереть! — воскликнул он и потер лоб. — Не хочешь понять, что я своими руками чуть не отправил тебя на тот свет.
Я притихла, медленно, но верно проникаясь словами Мэла о том, что вчера могло случиться непоправимое, и тогда он сидел бы уже за решеткой, а я не выводила его из терпения своим упрямством; отец подыскивал бы дешевое кладбище, и мама так и не дождалась меня.
Судорожно сглотнула, и горло отозвалось болью. Мелёшин потряс бумажкой:
— Это самое малое, что могу сделать для тебя, Эва. У меня, знаешь ли, тоже есть совесть, которая не дает спать ночами.
— Ладно, Мелёшин, пойдем, — согласилась после недолгого раздумья.
— Кстати, у меня и имя есть.
— Знаю, — открыла я дверцу и выбралась на морозный воздух, чтобы скрыть замешательство. Ну, и как к нему обращаться? Мэл? Егор? Пошевелила беззвучно губами, обкатывая на языке имя. Оно показалось чужеродным и совершенно не хотелось выговариваться.
— Замотай получше горло, — посоветовал Мэл. — И рот тоже.
— Рот-то зачем? — удивилась я, но он уже потянул за шарф, укрыв заодно и мой нос.
«Аптечный рай» действительно оказался таковым: десятки окошек для расчета и стеллажи, уходящие в бесконечность. В огромном зале-ангаре прохаживались покупатели, рассматривая и изучая товары.
Мелёшин энергичным шагом направился к девушке в белом халатике и что-то спросил. Она кивнула и засеменила по проходу, а следом зашагал Мэл, махнувший мне, мол, не отставай. Девушка провела нас к одному из стеллажей с изобилием красочных упаковок и флакончиков.
— Что-нибудь еще? — просила приветливо.
— Нет, спасибо, — отпустил её Мелёшин.
Пока он изучал представленный на полках ассортимент, я пялилась по сторонам.
Напротив, у соседнего стеллажа стояла ухоженная дама в меховой шубе и выслушивала пояснения другой девушки в белом халатике. Полки были набиты средствами для поддержания молодости. Напрягши зрение, я разглядела ценники. Увидев цифры с тремя и четырьмя нулями, зрение расширило глаза и округлило их, заодно задействовав рот.
— Две ложки ежедневно… — бормотал Мэл. — Триста пятьдесят миллилитров… Черт!
Отвлекшись от травмирующих психику цен, я повернулась к Мелёшину.
