Пробравшись через толпу, он удалился из архива. Ну, и как следует понимать сей странный визит? Как перемирие? Или Мэл намекал, что не сердится за рукоприкладство к его драгоценной машине?
Размышлять о загадках поведения Мелёшина было недосуг, я снова утонула в заказах, не забывая, впрочем, о стеллаже 122-Л. Бегая по проходу, высмотрела нужный объект в удалении на противоположной стороне. Увы, спокойно покружить около заветного места не получилось из-за крайней занятости. Если столпотворение народов, подобное сегодняшнему, будет происходить каждый день, остается единственный надежный вариант — в пятницу отстреляться пораньше на экзамене и прибежать в архив, пока основная масса студенчества будет дрожать перед дверьми экзаменационных аудиторий, а потом ринется обмывать полученные оценки.
В целом мой пыл в отношении пополняемого дела ПД-ПР понемногу угасал благодаря еженедельному подарку из благотворительной программы Стопятнадцатого, и реализация фляжки задвинулась на дальний план. Получится продать емкость с коньяком — отлично, не получится — буду употреблять понемногу по мере надобности для собственных нужд.
Закончив работу, я снова активизировала деятельность в библиотеке, периодически глотая лекарства из сумки. Сладкие добавки в их составе напрочь перебили хилый аппетит, но перед вечерним занятием у Альрика я чувствовала себя вполне здоровой и слегка голодной. Осиплость и першение окончательно исчезли, кашель практически не мучил, став редким и поверхностным.
Вулфу появился точно по расписанию, в темно-вишневой жилетке, рубашке с воротником-стоечкой, и немедля приступил к занятию. Я поймала себя на том, что успела соскучиться и по профессору: по ленивой грации жестов, по внимательному взгляду, обращенному на собеседника, по особенному волнующему тембру голоса, с которым Альрик разъяснял материал.
Однако профессор не соскучился, как я. Он бросил холодный взгляд в мою сторону, приморозив к скамье, и провел письменный тест-опрос среди отстающих, который показал, что мои знания в области символистики не сдвинулись ни на миллиметр в сторону улучшения. После окончания занятия, когда студенты с облегчением высыпали из аудитории, мужчина окликнул меня на выходе.
— Папена, задержитесь!
Я повернулась и, придавленная грузом заслуженной вины, поплелась обратно.
— Вчера вы не пришли на плановый осмотр, — сказал сурово Альрик. — С учетом среды перерыв составит пять дней. Это недопустимо и чревато.
— Чем?
Профессор проигнорировал вопрос.
— Надеюсь, вы найдете достаточно вескую причину, из-за которой не явились в лабораторию.
— Попробую найти, — вздохнула тяжко. — Как камешек?
— Какой камешек? — отвлекся Альрик и вспомнил: — Пока непостоянен. На один перенос тысяча неудач. Не увиливайте от темы. К завтрашнему дню вы должны придумать достаточно жуткую историю с обоснованием пропущенного осмотра и убедить меня в её правдивости.
— Постараюсь, — кивнула я, соглашаясь. Посчитает ли профессор достаточным основанием для прогула попадание сдвоенным заклинанием? — До свидания.
— До завтра, — попрощался Альрик, и зловещий тон пробрал меня мурашками по коже.
Вернувшись в общежитие, я вытянула ноги на кровати. Ну, и денек выдался — невообразимый кавардак в голове! На ночь глядя, проснулся и заурчал желудок, и одновременно раздался стук в дверь. На пороге стоял Радик с кастрюлькой и поварешкой, смущенно улыбаясь.
— Я сегодня раз пять приходил, где ты пропадала? И вчера не дождался.
— Отлично, что заглянул! — затащила его в комнату. — Сейчас устроим пир на весь мир.
Мы сварили кашу, и юноша извлек из принесенного пакетика четыре прозрачных колбасных кусочка. От них умопомрачительно пахло, и потекшие ручьем слюнки выдали страстное желание вонзиться зубами во вкусность.
— Я вчерашние не съел, тебя ждал, — пояснил Радик, когда мы расположились за столом.
— Голодал, что ли? — ужаснулась я.
— Нет, конечно, — опроверг парнишка, но что-то мне подсказало, что он обманывал. — А куда ты вчера подевалась?
— Ходила в гости и задержалась. Не возвращаться же потемну? Переночевала у друзей.
— Я уже начал волноваться, — пояснил Радик. — Хотел бежать к тётке-вехотке.
Мысль, что кто-то переживает за мою судьбинушку, подкупила и согрела.
— Прежде чем нервировать тётечку, спроси у соседки, она живет за стенкой. Зовут Аффа. Если в следующий раз надолго удалюсь от института, обязательно предупрежу, — успокоила я парнишку. — Как твой экзамен?
— Не очень удачно, — потух он. — На слабую троечку. Дядя пожурил, конечно.
— Не расстраивайся, — поддержала я Радика. Знал бы он, каким путем досталась моя первая тройка в первую сессию. — Почему твой дядя не помогает с учебой?
— Он не видит, — пояснил Радик, — но я очень ему благодарен. Он поддерживает меня и помогает материально маме.
— Не переживай за трояк, лучшее впереди, — заверила, потрепав его по голове. — Успеешь выбиться в круглые отличники.
— Было бы неплохо. Круглякам выплачивают социалку, глядишь, и дяде станет полегче.
