— Не представляю, — свесила я ноги с кровати. — Поставь чайник, а то мне неохота.
Она сбегала в пищеблок.
— Костик сказал, что сегодня закрыли клуб! — сообщила новость, вернувшись.
— «Одиночество», что ли?
— Какой же еще? — заметалась по швабровке девушка. — Администрацию обвинили в расовом подстрекательстве и спланированном жестоком избиении висората. В районе начались повальные облавы, ищут виновников.
— Да ты что! — ахнула я, прижав ладонь ко рту.
— Поэтому неделю — полторы не суйся в квартал. Всех подозрительных хватают без разбору. Говорят, нашлись свидетели, и составлен портрет активного зачинщика издевательства. Понимаешь, о ком я? — намекнула многозначительно Аффа, сев на кровать.
О Тёме, о ком же еще?
Настал мой черед бегать по коврику.
— Что же получается? Это как же называется? Что это за умелец, который перевернул с ног на голову, а? Как думаешь?
— Не имею понятия, — пожала плечами девушка.
— Мелёшин! Сообщил папуле и приукрасил: ах, его, бедняжку, излупцевали на клубных задворках в неблагополучном квартале. Папочка, недолго думая, схватил веник и пошел гонять виноватых. Поставил весь район на уши из-за побитого сыночка!
— Ребята несут убытки. У них капитал собран в складчину, а если клуб прикроют надолго, то будет нечем платить за аренду.
— А папулькино чадушко ездит на развлекушки и делает ставки! — гневно потрясла я кулаком в пространство.
— На какие развлекушки? — не поняла Аффа.
— На разные. Нет, ну, каков хамелеон! — продолжила я разоряться. — Овечка божья в волчьей шкуре.
— Неужели Мелёшин настучал? — спросила недоверчиво соседка. — Он ведь тоже приложил руку к драке.
— Не просто приложил, а начал ее. А теперь сделал, как ему угодно, и вывернул шкурку наизнанку. Знакомый почерк, не находишь?
Разговор прервал Радик с кастрюлькой под боком. Я познакомила его с Аффой, а девушке сделала знак, чтобы она лишний раз не откровенничала при парнишке. Юноша поначалу вел себя стеснительно, но быстро освоился.
Из-за лени мы не стали заниматься варкой-готовкой. На скорую руку соорудили бутерброды с сыром и остатками паштета, который принесла Аффа, а после напились чаю с карамельками.
Приход Радика и поздний перекус погасили напряжение, оставив тлеющие угольки недовольства. Если поначалу у меня тряслись руки закатать в коврик всё, что попадется под руку, то теперь я поутихла и успокоилась.
Когда девушка ушла в пищеблок за очередным чайником, Радик сказал:
— Строгая у тебя соседка и красивая.
— Почему ты решил, что строгая? — спросила я удивленно. — Не замечала.
— Она себя не балует, и зверюга у нее такая же. Дисциплинированная и знает меру.
Как же я успела забыть про внутриутробную живность каждого индивидуума?
— Ну, так скажи комплимент в глаза. То есть про красоту. Сделай приятное человеку.
— Не могу, — заробел парнишка. — Вдруг поднимет на смех?
— Ошибаешься, — взялась я за просветительскую деятельность. — Любой девушке польстит похвала. К тому же Аффа учится на твоем факультете, на третьем курсе.
— Молодец, — отозвался уважительно Радик. — А ты съездила, куда хотела?
— Съездила, — сказала я, разгрызая с шумом вдруг надоевшую карамельку.
— Значит, не зря выпал «орел»?
— Не зря, — вздохнула и сложила фантик самолетиком. Пустила его, и он сразу рухнул как подкошенный. Также и в отношениях с Мэлом. Не успеешь расправить крылышки, как полет обрывается, не начавшись толком.
Когда поздний ужин завершился, и гости разошлись, я долго ворочалась в постели без сна. Мелёшин сказал, надо жить проще, но у меня не получалось. Мысли пыхтели разогнавшимся паровозом и мешали спать, хотя на часах давно перевалило за полночь.
Повернулась на левый бок. Зря я высказала претензии Мэлу по поводу роя мух и, тем самым, показала свою слабость. Ведь он не давал мне обещаний и клятв, и даже в симпатии признался неохотно, словно не был уверен, а я завалила его обвинениями, на которые не имела прав.
Теперь на правый бок. Тогда каким образом воспринимать порывы нежности, перемежающиеся с откровенным пренебрежением? Их быстрая смена запутывает меня и заставляет искать скрытый смысл на пустом месте.
Опять повернулась лицом к голубому дереву. Всё-таки Мелёшин преследовал какую-то цель, заманивая в поездку с особой настойчивостью и не погнушавшись шантажом, и вряд ли действительной причиной явилось желание поехать со мной.
Повозилась и развернулась к стене. Обидно, что Мелёшин не посчитал нужным знакомить меня с многочисленным друзьями и приятелями, в том числе и с болтушкой Мирой, которая приходилась ему непонятно кем — то ли родственницей, то ли одной из бывших. К тому же равнодушно забыл обо мне.
Опять развернулась на левый бок. Клуб закрыли, и по вине Мэла, не иначе. Он сдержал обещание, данное Севолоду, и рассказал родителю об инциденте, но почему-то переврал события того вечера, а потом со спокойной совестью собрался на загородное развлечение. Подобное малодушие выходило за рамки моего понимания, наверное, потому что казалось дикостью и в последнюю очередь ассоциировалось с Мелёшиным.
